при этом относительно окружающего пространства почему-то оставался на месте. Это было похоже на беговую дорожку, где ты можешь изо всех сил бежать, но не при этом не сдвинуться с одной точки. Зеленая подвальная вода потоком выплескивалась из-под плота прямо на островок, где стояла счастливая и прекрасная Марита, начав стремительно топить сушу.

На улице послышались короткие автоматные очереди. Что за черт! Нужно скорее причаливать! Но наш плот вдруг начал отдаляться от берега, раскачиваясь пуще прежнего и еще больше усиливая волны. Внезапно раздался громкий, как жужжание гигантского роя пчел, звук, и через лестничные пролеты в помещение ворвалась стая дронов во главе с чудовищно большим гексакоптером. Они летели низко и стройно, ревя, как хищные птеродактили. В какой-то момент сила вихря их винтов пробудила в болоте заброшки настоящий шторм.

Марита стояла уже по пояс в этой темно-зеленой воде и грустно махала рукой мне вслед. Я попытался крикнуть ей, чтобы она уходила, пока не поздно, но из моего рта вырвалось беззвучное облако желтой пыли. В ту же секунду сотни маленьких тритонов, спасаясь от стихии, цеплялись за девичье платье и ползли по ней вверх, облепляя кожу, постепенно превращая любимую в черный кокон. Марита заплакала… Я попытался спрыгнуть с чертового дверного плота, но это оказалось невозможным: мои ноги были прикованы к полотну, как к сноуборду! Я начал трясти за плечо друга Ригу, чтобы тот встал и помог мне. Но товарищ пребывал в почти бессознательном состоянии, смотрел сквозь меня стеклянными глазами, а из его груди тонкой струйкой вытекала кровь. Сука, шрапнель от сброса БПЛА! Я попытался зажать его рану, как вдруг рой беспилотников синхронно рухнул в бурлящее подвальное болото и уже через две секунды все смолкло, а в римских термах недостроя воцарился штиль.

Я обернулся туда, где еще недавно стояла Марита, но увидел лишь мутную буро-зеленую гладь. Из моей груди запоздало вырвался панический крик, и подвальное эхо, отрикошетив от стены, сбило меня с ног. Я вывалился за борт и штопором пошел ко дну, задыхаясь от болотной воды, которая заливала мои легкие…

Кошмарный сон. Тревожный бред! Такие ночные видения иногда случаются после особенно напряженных дней. Но в этот раз все было так реалистично, что по пробуждении сердце едва не выпрыгивало из груди, стучало о костяную клетку, провоцируя кашель. Все смешалось, война, дворовое детство, Рига и недострой, дроны и тритоны… Марита!..

Тут же пишу ей сообщение, не надеясь на ответ в столь поздний час. Но через несколько секунд напротив ее имени загорается статус «онлайн» и еще через несколько в чат выпрыгивает облачко с текстом:

«Ты чего не спишь, Зимний?..»

Слава Богу. Все хорошо.

«Сон про тебя приснился».

«Потом расскажешь. Все, я сплююю…»

«Расскажу… Если, конечно, не забуду. Утром сны забываются обычно… Доброй ночи, родная…»

8 из 9. Последняя жизнь Кота отчаянного

Под Северском ранен «кременской Рэмбо», наш Серега Кот. Это уже его восьмое ранение за годы войны, но самое тяжелое: потеря ноги. В общем, отвоевался боец.

Прошло больше двух лет с той нашей встречи в кременских лесах, с того наката, где украинские пули свистели над головой, ими срезало ветки, которые падали рядом, а Кот прикрывал нас из пулемета, на самом деле ИЗЛИШНЕ отчаянно: стоял в полный рост и поливал врага свинцом. Рэмбо из Кременной, блин! Мы тогда еще подумали, что такие отмороженные долго на войне не живут. И, к счастью, ошиблись. В общей сложности Серега воюет на самом острие фронтов уже четвертый год. И было интересно наблюдать эволюцию Кота.

Сначала Кот – это безбашенный Рэмбо, бросавшийся очертя голову на самые опасные задачи своего батальона, не знавший, что посадки на полях созданы для того, чтобы защищать урожай от ветра, а не для того, чтобы их штурмовать. Но вот прошел год, и я заметил, как Сергей стал ценить жизнь, не столько свою, сколько других. Став бойцом эвакуационной группы, спасал раненых на передовой. Выбрал одну из самых опасных и благородных специализаций на войне. Стал одним из достойнейших учеников санинструктора Санты. Олег сделал из просто отчаянного Кота отчаянно полезного спасателя наших бойцов!

Затем Серега выучился еще и на хорошего оператора БПЛА. Периодически высылал мне видео, где уничтожал опорники ВСУ или, как Гастелло, искусно таранил вражеские дроны. Его даже в Москву на ток-шоу федерального телеканала приглашали.

Вот так простой парень из ЛНР, который даже не служил в армии, стал героем СВО, стал тем, о котором снимают передачи и пишут в книгах.

После очередного ранения Кот израсходовал восемь своих кошачьих жизней из девяти! Уверен, оставшаяся будет долгой и, надеюсь, счастливой.

Маркел и чертово колесо

Если меня спросят, что самое страшное вы пережили за последний месяц командировки, я отвечу:

– Сразу две поездки. Первая – на чертовом колесе в Луганске, которое назвать колесом обозрения сложно, потому что в момент подъема на максимальную высоту ты забываешь об обозрении панорамы города, а молишься, как бы этот скрипящий и шатающийся механизм не рассыпался на части, делая свой виток. А во втором случае молиться (ну, это я образно, конечно) пришлось уже в Лисичанске во время поездки на машине с Маркелом, командиром реактивной артиллерии Южной группировки войск. Это были куда более острые ощущения, чем те, что я порой испытывал на «передке».

Маркел и внешне, и своим крутым нравом очень напомнил мне моего старорусского товарища Саню Фонфуря Васильева. Оба – хулиганы в прошлом, остепенившиеся в настоящем, но иногда выпускающие наружу энергию своей лихой удали.

«Нива» битком, колонки магнитолы вопят на полную мощность так, что больно ушам, а проносящийся за окнами пейзаж смазывается в нечто неоднородное и неконкретное, словно горизонт «заблюрили» на монтаже. Но ведь это не монтаж, а реальность! Да, реальность похожая на кошмар, но в котором нельзя проснуться. Более того, в нем можно сильно пострадать. И физически, и психически. Сколько там у Маркела на спидометре? Ничего не видно. 120–130 километров в час? А «Ниве» вообще так можно ехать?!

Я на заднем сиденье, вцепился в ручку и выдавливаю из себя улыбку. Расслабься, ты же русский, а значит должен любить быструю езду! К тому же это весело! Как на аттракционе. Впрочем, я ненавижу аттракционы и карусели, не доверяю им. Глупо убиться на «русских горках» или в какой-нибудь крутящейся на тросах «Ракете», той, что однажды таки сорвалась в петербургском парке развлечений. «Диво остров», «Седьмое небо», гуглите!