— Что ты собираешься делать с теми слугами, которые сегодня угодили в темницу?

— А что, есть какие-то предложения?

Я скривилась.

— Конечно. Злая и мерзкая Алиенора пришла требовать, что их всех казнили. Непременно прилюдно и желательно самым болезненным способом, — закатила я глаза.

— Я вовсе…

— Не то имел в виду, — кивнула я. — Где-то мы это уже проходили, не находишь?

— Алина…

Я вздрогнула, услышав свое имя из его уст. Свое настоящее имя.

Но нужно было собраться. Сейчас снова пломбиром растекусь и точно не вспомню из-за чего сюда пришла на этот раз.

— Надеюсь, ты не собрался всерьез никого из них казнить? Скверный характер и желание подлизаться к моим недругам — эта не та причина, по которой человека нужно отправлять на плаху.

— То есть ты пришла, чтобы попросить о снисхождении для тех, кто над тобой издевался? — Придавил меня взглядом Эйнар.

— Да, — активно закивала я. — Как думаешь, канонизировать уже можно? Если что я против. А то святыми обычно только после смерти становятся, а я еще жить хочу.

— Ты сейчас шутишь?

— А что еще остается? У меня тут осознание. Озарение я бы сказала. И от него так грустно, что остается только шутить.

— Странная логика, — протянул Эйнар. — И что за озарение?

— Я вдруг поняла, что ломать стереотипы у военного, где косность мышления превышает все допустимые пределы — затея неблагодарная и заранее обреченная на провал. Ты ведь всегда будешь считать меня злодейкой и предательницей. Этого не изменить, не исправить. И ты никогда не признаешь, что я твоя истинная пара.

Выпалив это, я замерла.

Зачем сказала? Чтобы помучиться?

Хотя кому я вру. Я прекрасно знала, зачем это было сказано. Мне очень хотелось, чтобы Эйнар меня уверил в обратном. Заявил, что не считает меня злодейкой и вообще завтра пойдет делать объявление о том, что мы с ним истинные друг для друга, а развод отменяется.

Но ответом мне служила уже привычная тишина.

В носу защипало, а в горле образовался противный ком. Быстро сморгнув, чтобы не расплакаться прямо у него на глазах, я развернулась и, стараясь идти с достоинством, направилась на выход.

Глава 37

Уйти мне так и не дали.

Второй раз за каких-то жалких тридцать минут Эйнар схватил меня за руку, не позволяя убежать.

— Отпусти, — процедила я.

У меня и так все силы уходят на то, чтобы не расплакаться, а еще он со своими заскоками!

Ничего страшного в слезах нет. Плакать вообще полезно. И подумаешь, захотелось немного сопли распустить. Такое вот настроение у меня сегодня сентиментальное!

Но то, что я чуть не расплакалась у него на глазах, еще и по такому поводу! Все это делало ситуацию неприятной.

Если этот красавчик увидит, что я из-за него слезы лью, моя гордость может и не выдержать.

— Алина, все несколько сложнее, чем ты сейчас описала.

Оп, а вот и слезы высохли моментально.

Как же мне не нравилась эта фраза! Обычно словами «все сложно» мужчины оправдывали все подряд.

«Дорогая, все сложнее, чем кажется. Да, я женат, но мы вместе только ради детей и спим в разных спальнях».

«Да, я сейчас временно без работы, но я не бездельник, а на самом деле все очень сложно. Я пытаюсь стать профессиональным геймером и как только раскручусь, буду получать миллионы».

«Возможно, я изменил тебе с двумя твоими подругами, но не спеши осуждать. Все очень сложно, на самом деле. Просто я выпил, а они были не против. Кто бы устоял?».

— Вот как? — Моментально ощетинилась я. — Хочешь сказать, что не считаешь меня злодейкой, предательницей, истеричкой и далее по списку?

— Я не знаю, — тихо сказал он. — Не понимаю, что здесь происходит и кому верить. Ты сбиваешь с толку.

Он притянул меня ближе. Почти вплотную. Между нами были какие-то жалкие сантиметры, которые так легко преодолеть. Так просто сейчас упасть в его объятия.

— И мне все сильнее хочется забыть и о долге, и об обязательствах…

Как-то незаметно рука, удерживающая меня за запястье, переместилась на мою поясницу. И осознание этого заставило задохнуться от эмоций.

А потом он и вовсе прикоснулся к моему лицу. Его пальцы прошлись по щеке, заправили выбившуюся из прически прядь за ухо.

Эйнар замер, не договорив. Показалось, что он сейчас меня поцелует. Кажется, он даже немного наклонился.

— Но я не могу, — продолжил он.

Разочарование накатило такой сильной волной, что я второй раз за эти несчастные полчаса задумалась о заманчивой перспективе расплакаться.

— Не могу объявить, что встретил свою истинную пару. Это невозможно, Алина.

— Почему?

Ну а что? Если меня отвергают, можно хотя бы причину узнать.

— Я брат предателя. Доказанного и уже казненного.

Ему не пришлось продолжать. Я кивнула, подхватив мысль на полуслове.

У меня ведь была память Алиеноры. Я видела Рагнара в ее воспоминаниях. И могла догадаться, что с ним случилось. А еще прикинуть, в каком положении оказался его брат.

Если сейчас Эйнар объявит, что я его истинная пара, и он не собирается со мной разводиться, это будет означать бунт против империи. О пути назад в родную страну придется забыть сразу, как и о карьере военного.

А еще придется разгребать последствия. Много последствий. Повезет, если без войны обойдется. Хотя вряд ли. Я сильно сомневалась, что император спустит такое.

— Я… понимаю.

Обидно как. Вроде бы и мужчина идеальный рядом со мной. Так близко, что мы буквально дышим одним воздухом на двоих. И он даже оттаивать начинает. Но будущего у нас все равно, оказывается, нет.

Я взглянула в его глаза-льдинки, которые сегодня выглядели как-то по-особенному отчужденно. Не холодно, а скорее грустно.

Эта печаль была почти осязаема. Так грустят о чем-то далеком. Несбывшимся.

— Мне нужно идти, — сказала я, выбираясь из его хватки.

И на этот раз действительно ушла.

Больше меня никто не останавливал.

***

Меланхолия длилась несколько часов. Я успела поплакать, попинать подушку, еще раз поплакать и решить, что я слишком много ною.

— Журналист я или где? Я должна придумать, как и рыбку съесть, и… Ну, в общем, придумать план!

Эта страна сейчас, по сути, под внешним управлением. Рассчитывать на то, что Дамиан откажется от такого лакомого