первого дежурного, о смерти двух других, даже о том, что пираты подозревают во всем молодого диджея.

Марк слушал его, не перебивая, да и рассказ получился не таким уж длинным. Лишь когда Пётр закончил, агент уточнил:

— То есть, вы считаете, что, помимо пиратов, на борту еще и маньяк-убийца?

— Я вынужден так считать — я осматривал трупы.

— Но как вы определили, что это кто-то из пассажиров? Возможно, он прибыл с пиратами.

— Лично я ничего не определял, не до того было, — напомнил Пётр. — И да, это может быть один из них. Но если так, они ничего не знают о его планах, и он все равно становится третьей стороной. Хотя если вам все-таки нужно мое мнение, пожалуйста: я сильно сомневаюсь, что это один из них.

— Почему?

— А зачем ему это? Во-первых, если это такой уж садист, нет смысла действовать тайно, насколько я понял, тех заложников, которые не в состоянии оплатить свою жизнь, и так собирались превратить в игрушки. Зачем ему тайно делать то, что он мог бы делать открыто?

— Потому что убивал он не заложников, а других пиратов, — возразил Марк. — И, если ему хотелось крови именно своих, он бы действовал тайно. «Во-вторых» у вас будет?

— Ловите: для того, чтобы убить столь сложным способом, ему нужно было привезти с собой дополнительные… скажем так, аксессуары. А поскольку речь идет о взрывоопасных веществах, везти их пришлось бы с риском для жизни. К тому же подготовка ловушки такого уровня требует соответствующего образования. Не сочтите расизмом, потому что это не он, но среди пиратов я не увидел никого, кто обладал бы подобной подготовкой.

— А их кураторы?

— Им было не до того, они оставались на виду в момент убийств.

— Я вас понял, — задумчиво кивнул Марк. — Получается, пассажирам «Ханганы» сейчас угрожают и пираты, и серийный убийца.

— Ну, пока серийный убийца угрожал в основном пиратам… Но вы правы, рассматривать его как союзника нельзя. Есть и еще один момент, могу назвать его хорошей новостью — насколько это применимо к человеческой смерти. Пиратов стало меньше. Я не знаю, сколько их было, думаю, не меньше тридцати… но и не больше полусотни, судя по тому, что я видел. О смерти троих я вам уже сказал. Минимум пять человек погибли при перестрелке, а то и больше. Их стало существенно меньше…

— Но они стали злее и готовы действовать решительней, так что новость все-таки не самая хорошая. Вот что, Пётр, я буду с вами честен: положение у «Ханганы» пока очень сложное. Дело не только в неожиданно проявившей себя третьей стороне и даже не в перестрелке. Дело в том, что у нас возникли сложности с выкупом. Такого никогда раньше не случалось, и все же отменить произошедшее мы не можем. Скорее всего, выкупа не будет, и…

Тут агент все-таки запнулся, отвел взгляд, и Петру пришлось продолжить за него:

— И миром дело уже не решится? Я так и понял. А «Хангана» движется, отследить ее будет не так уж просто.

— С этим вы как раз очень помогли: не отключайте ноутбук, мы получим дополнительные сведения. Но сроки и масштаб операции будут во многом зависеть от того, в чьих водах окажется корабль. Мы сделаем все возможное, уверяю вас.

— Но вы не можете попасть сюда прямо сейчас, а каждый час ожидания — это потерянные жизни.

— Я все это знаю, и, поверьте, я буду бороться за время… Но хотя бы вы в безопасности! Оставайтесь на месте, мы будем на связи, я сообщу вам, когда появятся новости!

Что ж, в честности Марку не откажешь — и он был дипломатичен до конца. Он не пообещал выиграть для «Ханганы» часы, он наверняка понимал, что на организацию штурма уйдет несколько дней. И прямо сейчас никто не мог сказать, сколько людей дождется этого момента.

Но обличать его Пётр не собирался, он знал, что от агента зависит не все. Он и сам сменил ложь на молчание… Он ведь не пообещал, что действительно будет торчать в этой подсобке и дожидаться помощи!

Потому что делать этого он и не собирался. Когда сеанс связи завершился, Пётр подключил ноутбук к источнику питания, но сам рядом с ним не задержался.

Теперь, когда для пассажиров он сделал все, что мог, настало время вернуться к первоначальной цели — ему нужно было найти Катю. А о том, почему он ищет именно ее, а не других людей, нуждавшихся в его помощи, Пётр попросту предпочел не думать.

* * *

Выстрелы успокаивали его, всегда успокаивали. Это было одной из причин, по которым Тимур купил дом в этой дыре. В городе-то то особо не постреляешь, а на то, чтобы собраться на охоту, требуется целый день, не тот случай, когда можно поддаться настроению. Постепенно ему это надоело — ограничения, скованность, условности… Он стал искать место, где жить станет намного свободней.

Тимур мог себе такое позволить. Это раньше все его силы отнимала работа, ему нужно было выстроить собственное дело, подняться наверх с самого дна. Но когда процесс был налажен, у него появилось куда больше времени на развлечения. Он думал, что это хорошо, безо всяких «но», а потом столкнулся с пресыщенностью. Раньше Тимур и подумать не мог, что развлечения могут надоесть, а грань дозволенного начнет его стеснять.

Но за прошедшие годы он все больше укреплялся во мнении, что ему нужно нечто новое, то, что недоступно серой массе. Такие развлечения и приносили удовольствие, и поднимали его над толпой. Не худший вариант в мире, где социальная иерархия больше не очевидна.

Так что покупка и восстановление старой фермы открыли новый этап в его жизни. Поначалу все шло хорошо: Тимур получил то, что хотел… и больше, чем хотел. А потом начались проблемы… Он не рвался соблюдать закон, однако знал, что выкрутиться сумеет не из любой ситуации. Теперь угрозы накапливались, сожалений это не вызывало — но раздражало. В чем-то он был виноват сам, а где-то его подвела удача. Как было с тем старичьем на дороге… И откуда эта рухлядь только взялась? Тимур десятки раз проезжал по той дороге, и там никогда никого не было!

Ладно, не важно. Машина у него была отличная, крепкая, следов почти не осталось, да и то, что было, наконец удалось замыть. Если бы жена того пердуна осталась в деревне, она бы наверняка уже прибежала с воплями о том, что так Тимур решил ей отомстить. Но ирония заключалась в