сверху. Мол, он прошел все тяготы и лишения жизни, увезя жопу в военную Академию, где за денежки «повзрослел», и теперь ему чужды наши проблемы и радости.

Забыл, как раскатывал на предыдущем курсе.

— Смотрю на вас и хренею, братики, куда попал.

— Поясни.

— Где наша компания, которая раздавала? Где наш движ? Где очереди на поклон элите и девки текущие? Базар только вокруг трех с половиной баб и посиделки в… кондитерсокй. Не знал бы вас лично, не поверил бы, что это Абрамов, Бушар и Белорецкий… — приподнимает брови с сожалением.

— А ты вечеринку с крошкой Софи вспомнил? — припечатывает Фил, а у меня при упоминании сестры глаза кровью наливаются.

— Спокойно, Буш, — хмыкает Ян, — малолетки меня не интересуют. Я про другое: тухло стало. Тух-ло. У нас в военке и то поживее было, хотя одни мужики на службе. Мы на гражданку сваливали так, что мама не горюй. Соседний город на ушах стоял.

Отчасти так и есть, наш максимум в последнее время — это нажраться где-то и ныть либо о пропавшей студентке, либо гнать на родаков.

— Ближе к делу давай.

— Может, устроим тусу в нормальном клубе или баре? И вы забудете, что вы влюбленные страдальцы, обиженные предками. Как раньше, с размахом.

— Чтобы о приглашениях на коленях молили, — добавляет Илай. Этому только дай власть почувствовать.

— Не вопрос, — Фил откидывается на стуле. — Хоть сейчас. Буш?

— Запиши Дамиан плюс один, — подмигиваю Яну. — Деньгами поучаствую. Организовывать — я пас.

— Малиновская подсуетится. Илонка с Майей из клубов не выкисают, — говорит Ян, который явно готовился к этой беседе.

Илона, значит. Впрочем, мне до одного места, кто там будет.

Главное, не набухаться. Тем более, теперь я буду с Пчелой.

— В эти выходные, — резюмирует Ян, когда нам приносят завтрак. — Встряхнёмся!

— Норм, — кивают пацаны.

— Закажи там Илаю устриц, пусть полижет, — не удерживаюсь.

В ответ раздается громкий гогот, и даже сам Кощей выдает что-то наподобие кривой ухмылки.

Дальше завтракаем и ржём как в старые добрые времена на первом курсе, когда никого из нас не обременяла долбанная любовь, попираемая статусом и семейными тайнами.

--

Как обычно плюю на лекции и пру сразу в офис к Евдокии.

По пути кидаю Полине слащавое сообщение, которое бесит и умиляет одновременно. Даже хорошего дня в конце желаю.

Пусть для нее он будет именно таким, пока она не знает о том, что я наведывался домой к ее отцу.

Что-то подсказывает мне, что после подобных признаний мы снова откатимся до ненависти, поэтому нужно подобрать подходящий момент для таких откровений.

Хм, а что, если забрать ее к себе на все выходные, например, сразу после клуба? В городской квартире у нас будет больше времени на общение и, возможно, на секс.

— Евдокия Львовна, — на удачу встречаю деканшу в коридоре.

Она спешит куда-то вместе с Майей, но меня это мало волнует. Торможу обеих.

— Бушар, запишись ко мне на прием на ресепшн, — отделывается Евдокия.

— Тогда и Вы ко мне запишитесь на согласование смет по обустройству общежитий, — добавляю язвительно.

— Сметы подписывает твой отец, а не ты! — шипит Майя.

Евдокия тяжело вздыхает из-за начавшейся перепалки. С Майей мы не враждуем, но она чисто по-женски жалит меня из-за Илоны.

— У тебя одна минута, Дамиан.

— С глазу на глаз, — киваю Майе пойти прочь.

— У нас нет секретов, — сладко улыбается та.

— Майя, будь добра, дай нам минуту.

— Ц! Подумаешь! — она измеряет меня взглядом и отходит в сторону, опираясь на мраморные перила второго этажа.

— Мне нужно знать… Французский грант Полины — это проделки моей матери? Она Вас попросила отправить первокурсницу подльше отсюда?

— Это конфиденциальная информация. Как и почему распределяются гранты — не Ваше дело.

— Хах! Значит, это она! — нервно облизываю зубы. Злость накатывает. — Сейчас я ей позвоню.

— Я этого не говорила, Дамиан. Успокойтесь, пожалуйста, иначе Вы спровоцируете ненужный конфликт. Ваша мама здесь не при чем.

— Тогда скажите, как есть, — достаю телефон. — Потому что я все равно узнаю. Кто предложил первокурснице грант за рубежом?

Она озирается на Майю, которая сверлит нас взглядом, накручивая светлые локоны на палец, а затем берет меня под локоть и отводит в сторону.

— Грант Полине предложила я, Дамиан.

— В каком смысле Вы?

— В прямом. Раз Вы так печётесь о Полине, то должны знать, в какой ситуации росла и жила девочка. Я видела ее отца — это жуткое зрелище. Поэтому вместо зимних каникул в запойном доме Полина отправится на целый семестр в Европу. Если справится с отбором, конечно…

— Это шутка сейчас?

Евдокия Львовна смотрит на меня, как на дурачка.

— Дело в том, Дамиан, что каждый из твоих друзей может позволить себе практику в лучших ВУЗах мира, а для Полины — это счастливый шанс. Об этом не принято говорить слух, но семья Баженовых — малоимущая. Ей нельзя туда возвращаться, — она делает паузу, давая мне переварить услышанное. — Я сделала пару звонков и предложила комиссии в качестве эксперимента принять первокурсницу. Морально Полина уже достаточно зрелая, отстаивать себя умеет, я проверила, — деканша улыбается каким-то своим мыслям.

Она замолкает, а я понимаю, что не дышал. Значит, она уедет? Легкие с болью наполняются новым вдохом.

— То есть… Моя мать не заставляла Вас отправить Полину подальше?

— Дамиан, я — декан факультета, а не специалист по связям с общественностью. Напрямую со спонсорами я не общаюсь, но кандидатура Баженовой на грант — моя личная инициатива. Такие полномочия у меня есть.

Благодетельный ангел, мать ее. Только никто не поинтересовался, хочу ли я, чтобы она улетала.

— Тогда как малоимущая семья оказалась в Академии? Это правда, что отец Баженовой уговорил мою мать помочь с поступлением в Альдемар? Мама сказала мне, что она замолвила словечко за Полину… — вываливаю на нее все и сразу, мне некогда тянуть кота за яйца.

— Надо же, как интересно… Впервые об этом слышу. Потому что Полину зачислила тоже я.

— Вы? Вы что-то типа ее покровителя? — ухмыляюсь. — С чего вдруг?

— Я рано потеряла маму, и в свое время мне тоже дали шанс вырваться. Как видите, я им воспользовалась.

— То есть Баженову никто не проталкивал? Ну, кроме Вас.

— Я бы даже сказала наоборот… По какой-то причине ее дело не попало ко мне в руки вовремя вместе с другими студентами, поэтому до сих пор болтается в ящике под рукой. Я впервые увидела ее на личной встрече с отцом, куда они приехали без официального приглашения. И пусть Филипп называет меня бессердечной, но любая мать не выдержит при