что калитка заперта, а ее запереть забыли… Как он, наверное, подумал. Еще разок осмотрелся и ушел внутрь, чтобы требовать второго стражника или доложиться, что все спокойно, хотя он что-то такое необычное слышал.

Рыцарь, слуга Калмет и Берит, невидимые для него, стояли у стены дома в темноте. Калмет мотнул в сторону виселицы:

– Это для тебя, вонючка.

– Он знает, – отозвался рыцарь. – Теперь вот что, без шума двигаем к городским воротам.

– Там нас и прихватят, – обреченно вздохнул Берит, – лучше отсидеться где-нибудь.

– Ты не отсидишься, парень, – сказал ему рыцарь. – Теперь тебя даже дешевый шаман с рынка отыщет минуты за две, по магическому фону. Единственная для тебя возможность не повиснуть на этой перекладине – убраться подальше и как можно скорее.

Они достигли ворот быстро и без помех, время было такое, когда уже никого не было на улицах. К тому же Берит чувствовал, как слабеет с каждым шагом, как боль разливается все новыми и на удивление сильными всплесками по рукам, по телу, особенно плохо почему-то стало с головой, он почти ничего не видел и был, пожалуй, даже рад, что его тащили.

Перед воротами они оказались снова в свете факелов. Впрочем, слуга с Беритом почти в обнимку остались не на самом освещенном месте. Рыцарь спокойно вышел вперед, перед ним оказалось всего-то трое стражников, да еще несколько шумно веселились в караулке, пристроенной к стене сбоку от воротного проема. Один из стражников поднял руку, остальные перехватили свои алебарды поудобнее.

– Стой! Кто таков и что делаешь глухой ночью, когда мирные жители спят?

Рыцарь спокойно протянул ему ладонь, на которой блеснуло золото.

– Достаточно ли этого, друг, чтобы без всяких осложнений выйти из города?

– О чем ты говоришь?.. – удивился стражник. Он все же облизнул губы и оглянулся. Потом посмотрел в сторону караулки.

– Ребята в караулке пьяны, как нетрудно догадаться, – произнес рыцарь. – Помощи от них тебе ждать не приходится. А вас всего трое. – Он чуть помолчал. – Я об этих сложностях.

– На стенах есть арбалетчики.

– Верно, – отозвался рыцарь. Вгляделся во тьму выше факелов. – Их там двое, благодарю, друг, за предупреждение, тогда… – Он легко, словно это было само собой разумеющимся, выложил на ладонь перед собой еще две монеты.

На площадке перед воротами повисла тяжкая пауза, золото горело, почти светилось ярче, чем факелы у стен. Привратный стражник снова облизнул губы.

– Господин, я должен тебя спросить, куда вы идете и зачем? – Он все же сподобился заметить на краю светового круга Калмета и качающегося от слабости и боли Берита в плаще храмовника Метли на плечах.

– Тащим одного друга, как ты сам видишь, стражника храма, к знакомой ворожее, чтобы она… подлечила его. На беду, она живет за стенами.

Этот человек умел убеждать, пожалуй, он мог бы уговорить море расступиться, соблазнил бы солнышко немного передохнуть и не ползти по небосклону, а ростовщика – отложить выплату долга на пару дней.

Стражник еще разок смерил взглядом сторожку со своими сослуживцами, по-прежнему шумевшими за кувшинами доброго вина, взглянул на невидимых для него арбалетчиков, которые что-то зашептали ему сверху, кажется, тоже уговаривали открыть ворота за такой-то куш, и сказал немного осипшим голосом:

– Тогда проходите, но если кто спросит, отвечайте, что вы прошли через другие ворота.

– Конечно, солдат, – проговорил рыцарь, легко передал ему монеты, и они вышли, оказавшись среди домов под наружными стенами.

На прощание стражник даже предупредил гулким шепотом:

– Там дальше наши конники, вы уж им не попадайтесь.

Но рыцарь его больше не слушал. Да и Калмет действовал, будто бы теперь все стало понятно и просто. Они дернули вперед с такой скоростью, что Берит, пробуя успеть за ними, не выдержал темпа и уже через сотню-другую шагов попросту завалился, отключившись от боли.

Пришел он в себя, когда с темного еще неба проливался намек на зарю. Но восход солнца не был виден из-за горы, которая нависала над ними. Рыцарь придерживал Берита, который лежал на мокром и вылизанном волнами до каменной твердости холодном морском песке, а слуга деловито вырубал в соседних кустах какие-то палки.

Но больше всего Берита поразило то, что тут же у моря стояли… каменные истуканы, окружив паланкин огромных размеров. И к тому же, как ни удивительно, через них, через этих каменных… и через паланкин был виден берег и некоторые волны покрупнее прочих, будто через стекло. Берит поморгал, но видение не исчезало, наоборот, наливалось красками, полнотой форм и даже чем-то еще, возможно, своей вещественностью. Опять проклятая магия, решил Гиена, медальон действует…

Рыцарь осторожно и умело ощупывал Бериту плечо, отчего оно заныло еще больше, чем даже в камере. Слуга справился с палками и подошел ближе, срубая своим кинжалом лишние сучки. Огляделся.

– Чем перевязать бы?

– Плащ этот нам больше не нужен, – уронил рыцарь.

Слуга поднял плащ стражника храма Метли, примерился и точными движениями распорол его на несколько длинных полос, закатал их в рулончики, чтобы удобнее потом мотать, видно было, он знает, что делает, и действовал аккуратно, наверное, как привык все исполнять в своей жизни.

– Что у него, господин? – спросил он рыцаря вполне по-дружески.

– Значит, так… Кисть ему не только выбили, но и сломали, кажется, в двух местах, воровать такой рукой он больше не сможет, хотя я и не понимаю ничего в воровском ремесле. А вот плечо вправлять придется нам обоим, там какой-то крученый вывих, лучше будет его придержать. – Он подумал, снова выщупывая что-то в плече Гиены. – Нет, лучше ты, а я только придержу его.

Рыцарь схватил Берита за плечи и торс, а эльф умело, даже с какой-то лихостью дернул руку, и боль тут же, вознесясь под небеса, стала понемногу спадать, хотя шевелить пальцами было еще адски трудно. Слуга стал громоздить на разбитое плечо и руку шины из палок и бинтов, вырезанных из плаща.

– Придется его некоторое время держать на отдельном сиденье, господин мой. Плечо-то вбок выпертым получается.

– Не страшно, места хватает, – непонятно отозвался рыцарь.

С кистью Калмет справился не так ловко, но сквозь жуткие, до тошноты, боли Берит все же слышал, как он говорил своим спокойным, рассудительным тоном:

– Ничего, парень он крепкий, выдержит, наверное. Для верности надо бы его подпоить, господин. А то я не сумею ему и шину наложить как следует, видишь, у него все тут бесформенным получается?

– Ты все же аккуратней, Калмет. Калеки нам ни к чему. А как вернуть теперь медальон, если он от боли или побоев концы отдаст, я не знаю.

– Нутро у