этот балаган, княгиня, только хуже себе сделаешь. Я после такого, вообще, откажусь тебе помогать.

Ещё несколько секунд и Навья отступила.

— Будь, по-твоему, Кромешник. Что ты хочешь за мою свободу?

— Да как бы тебе сказать, чтобы опять на меня не бросилась…

— Прямо говорили.

— Договор служения на год.

— Я что-то пропустила? — послышался взволнованный голос, чуть ли не дрожащий от нетерпения, а я вновь дернулся от неожиданности, поняв, что со мной заговорила Богиня.

— Ничего особенно, — проворчал мысленно.

— Ну да, конечно, а это у нас кто? Какая сильная душа. Отправь её в Навь. Немедленно!

— О-оо, ещё одна приказчица на мою голову. Нет, Морана, мне Голицына самому нужна.

— За тобой долг! — в голосе Богини проскользнуло раздражение.

— Знаю и верну его в срок. Эту душу ты тоже получишь, но не в ближайшее время.

— А когда?

— Будет зависеть от того, о чём мы с ней договоримся.

Глава 16

Морана не была согласна с моим решением, но и заставить отдать ей душу Голицыной, не имела права. До меня донеслось недовольное сопение Богини. Ну прямо, как маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу.

Ещё бы ножкой притопнула. Впрочем, может она так и сделала, но мне это увидеть было не суждено.

Ещё несколько секунд и чужое присутствие исчезло.

Обиделась. Было бы на что? Да и ладно, не до неё сейчас.

Княгиня всё это время внимательно смотрела на меня. Она не могла видеть Морану, но каким-то образом почувствовала присутствие Высшей сущности. В глазах Натальи Петровны я заметил отчётливый страх, который она даже не пыталась скрыть.

— Кто это был? — голос Навьи дрогнул, а сама она словно уменьшилась в размерах.

— Морана, богиня Смерти. Хотела забрать вас в свои чертоги.

— Не хочу! Я не готова! Пусть я уже давно не жива, но моя душа жаждет новых открытий. Обещай, что не отдашь меня ей, что заберёшь с собой из этой проклятой усадьбы. Как же она мне осточертела за последние несколько веков. Хочу увидеть мир. Посмотреть своими глазами, насколько он изменился за прошедшие годы.

— Я свои условия сказал. Решать Вам, Наталья Петровна.

— А что по истечении года? Отдашь меня этой…

— Посмотрим на ваше поведение, — хмыкнул в ответ.

Голициной не очень понравилось услышанное. Ещё бы, сама княжна должна ходить в услужении. Ну ничего, привыкнет. Вон, у меня в прислужницах дочь Хозяйки Медной горы и ничего, не ропщет, наоборот, довольнА-довольнёхонька. Правда, это скорее я в роли её няньки выступаю, но тут уж дело десятое.

— Договор?

— Ага, договор, — кивнула старуха, — Давай, колдуй уже, снимай проклятие, которое удерживает меня в усадьбе Апраксиных.

— Не так быстро, дорогая княгиня, сначала клятва… нерушимая. Придётся поклясться своей душой, ведь больше у вас всё равно ничего нет.

— Ах ты, хитрый жук.

— Какой есть. Так что, готовы служить мне отведённый срок?

— А может, — Голицына плутовато прищурилась, — сыграем в карты? — Навья засунула руку в лиф платья и в следующую секунду вытащила оттуда призрачную колоду, — Выиграешь ты, Кромешник, и я стану твоей преданной слугой. Ну, а если повезёт мне, то снимешь проклятие и отпустишь на все четыре стороны.

Ага, как же, держи карман шире. Я что похож на идиота?

Если верить слухам, то Голицину учил играть в карты сам Сен-Жермен.

— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться.

— Алексей, да чего ты с ней возишься? — не выдержал стоящий рядом Гранатов, — Не хочет соглашаться, пускай ещё пару-тройку веков кукует в своём поместье.

Капитан хоть и не слышал Навью, по моим словам прекрасно понял суть нашего с ней диалога.

— Пожалуй, Толя, ты прав, — я демонстративно махнул рукой, — Не собираюсь уговаривать какого-то строптивого призрака. Пошли отсюда. Своё дело мы сделали. Сегодня ещё планов громадьё, а мы время теряем с этой упрямицей.

Хотел сначала сказать, с упрямой старухой, но вовремя прикусил язык, ещё обидится, тогда уж точно не согласится ни на какую клятву. Женщины они такие, народ обидчивый: хоть в восемнадцать лет, хоть в семьдесят, хоть в триста с хвостиком.

Мы с Гранатовым синхронно развернулись и не спеша потопали прочь.

— Эй, вы куда? Вы что это задумали? А-ну стойте! — истерично взвизгнула позади нас призрачная княгиня!

— Простите, любезная Наталья Петровна, но нам действительно некогда. Терять время на ваши уговоры я не намерен, — произнес, не оборачиваясь.

— Да согласна я! Согласна! — воскликнула Навья, а я улыбнулся от уха до уха, но быстро стёр улыбку с лица и развернулся к Голициной, посмотрев на неё серьёзным взглядом.

— Вот так бы сразу.

Правда обрадовался я слишком рано. Только хотел сказать Наталье Петровне нужные слова, чтобы она повторила их за мной, но опоздал. Голицина тут же взяла быка за рога, и пока я не опомнился, произнесла клятву, вот только сделала это на своих условиях. Хитрая старуха.

— Я, княгиня Голицина, призрак, заточенный вот уже более трёх столетий в усадьбе Апраксиных, клянусь тебе, Кромешник, вечным духом моим, что буду служить верой и правдой в течение года. Слово моё — не пустой звук, моя судьба ныне связана с твоей. Если ты позовёшь меня в час нужды, явлюсь по первому зову, но ты не мой хозяин и я не твоя раба, Кромешник. Моя воля и свобода останутся при мне. В ответ, ты будешь верен мне так же, как я тебе. Убережёшь от бед, защитишь от врагов, сохранишь мою душу, не позволив ей отправиться в Навь или на Кромку. Слово моё верно. Воля моя крепка. Да будет так.

— Да твою