Я промолчал. Он был прав. Наши не террористы, но всегда есть урод, который слишком рьяно будет служить Родине. Типа меня, но без принципов вообще…

— Второе. Твои особые приметы, то есть шрамы. Ты их маскируешь бородой, краской и платком. Но на близкой дистанции или при ярком свете они тебя выдают. Любая камера, любой свидетель, который запомнит «славянина с двумя шрамами на лице», — это их потенциальная зацепка.

Третье. Твоя привычка помогать и гуманность. Эмили. Админ с майнерами, которому ты оставил жизнь. Парень с простреленными ногами, которого ты не добил. Ты гуманен, хоть и Медоед. Для наёмника, для вернувшегося — ты слишком мягок. Опять же, этот пунктик — не убивать русских силовиков, ты считаешь себя одним из них, но и копов-американцев ты не очень хочешь убивать. Противник будет использовать это, даже если сам того не знает.

Я сжал челюсть. Он снова попал.

— А тем временем тот же Сороковой убьёт тебя, не моргнув глазом. Его люди — тоже. Они считают тебя предателем. Для них ты — враг. А врагов уничтожают, не спрашивая, откуда у них паспорт.

Я снова остановился и прислонился к дереву.

— Пятое, — продолжил Тиммейт. — Твоя способность. Ты называешь это видениями, галлюцинациями, боевой интуицией. Но это мозговой ресурс, и, как любой ресурс, думаю, он не бесконечен. После каждой вспышки у тебя болит голова, ты теряешь ориентацию на секунду-другую. А в бою секунда — это вечность. Если способность откажет в критический момент — ты будешь обнулён.

Шестое. Твоя экипировка. У тебя почти нет аптечки, кроме базового набора. Нет гранат, нет дымовых шашек. Ты полагаешься на HK416 и Глок, но если закончатся патроны — останутся только нож и голые руки. А Сороковой и его люди экипированы по полной программе. Бронежилеты, автоматы, связь, ночное видение.

Седьмое. Твоя цель — добраться до России, и маршрут проложен, но у нас больше нет денег, и потому мы с тобой отвлекаемся на сторонние способы заработка.

Восьмое, — добавил он тише. — Ты устал. Ты не спал нормально уже много дней. Твоя реакция снизилась на семь процентов, по моим замерам. Ты всё ещё быстр, всё ещё точен. Но ты уже не тот, кто вышел из отеля в Майами. И с каждым днём становишься всё медленнее.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

— Найти машину и оторваться от погони и не геройствовать. Скучно ехать в Россию, пока я зарабатываю деньги на майнинге и кибермошенничестве.

— И я думаю, — Тиммейт сделал паузу, — надо выспаться в чём-то движущемся. Настоящий сон, в безопасном месте. Без галлюцинаций и видений, пойдёт тебе на пользу. Хотя бы шесть часов. Твой мозг требует перезагрузки.

Я оттолкнулся от дерева и снова пошёл.

— Ладно, — сказал я. — Ищем машину.

— Конкретно надо искать автобус, — произнёс Тиммейт. — Междугородний рейс. Сядешь в одном городе, выйдешь в другом. Билет за наличные, документы у тебя есть на Каспера Ковальского. В салоне будет идеальное место, чтобы вырубиться на несколько часов.

Перебираясь через преграждающее мой путь бревно, я спрыгнул на траву и продолжил путь через лес.

— Но на твою жизнь и контрудары нужны деньги, и у меня есть ещё мысль, — произнёс Тиммейт. — И этот вариант лучше.

— Какой?

— Помнишь, я говорил про «Голодные игры»? Когда разослал фейковые наводки на тебя по картелям и бандам?

— Помню. Ты устроил войну между теми, кто хотел получить полтора миллиона за мою голову.

— Именно. И эта война до сих пор идёт. Не везде, но в некоторых городах — да. И один из тех, на кого я высылал наводку, — как раз на нашем пути. Точнее, его организация, которая ослабла после наших игр. Ведь ребят теперь связывает ещё и кровная месть.

— И ты предлагаешь мне туда сунуться? — спросил я.

— Я предлагаю тебе там заработать. Система заплатит. Деньги зарезервированы ещё с тех пор, когда я создавал заказы на чёрном рынке. Они висят в эскроу-счетах. Тот, кто выполнит заказ, получит оплату автоматически. Но никто не берётся, потому что клан, на который заказ, считается слишком опасным.

— И кто этот клан?

— Клан Хорхе.

— Тот самый Хорхе? Чья лаборатория случайно сгорела полчаса назад?

— Тот самый, — подтвердил Тиммейт. — Ты уничтожил его точку. Его товар. И наши майнеры. Хорхе поднимался с низов, говорят, сам варил мет и продавал его. А теперь у него люди, деньги, связи. Он допросит того, кого ты оставил в живых, и закажет тебя всем, кто готов стрелять за наличные. Это ещё один враг, понятное дело, что он не так опасен, как Сороковой. Но можно быстро выполнить контракт, который мы же сами и породили. А у Хорхе много денег и наркоты, наркоту сожжём, как ты любишь. А деньги пойдут на благое дело — возвращение блудного Медоеда на Родину.

— Ты предлагаешь их всех убить?

— Я понимаю, что ты не любишь убивать, но предлагаю тебе получить деньги, которые нам очень нужны. Триста тысяч долларов за ликвидацию Хорхе. Заказ висит уже прилично. И никто не берётся, потому что его охрана — профи. Но ты уже убил двух профи сегодня. Помнишь парня в бронежилете?

Я прислонился к дереву снова, отдыхая и переваривая.

— Где он?

— Неподалёку, Спрингфилд, штат Иллинойс. У него там особняк на окраине, охрана, система видеонаблюдения. Но там же есть и отвлекающий фактор.

— Какой?

— Местная банда, которая хочет его грохнуть уже год. Они тоже ослаблены после моих «Игр», но у них есть информация. И они ненавидят Хорхе. Если мы с ними свяжемся…

— Если мы с ними свяжемся, — перебил я, — то это будет ещё одна банда, которая может нас сдать.

— Не сдаст, — уверенно сказал Тиммейт. — Во-первых, мы будем инкогнито, и я проверил их главаря. У него убили брата. Заказ на Хорхе он повесил сам. Это его деньги в эскроу. Триста тысяч.

— То есть он заплатит мне, чтобы я сделал его работу? — спросил я.

— Он повесил заказ любому, чтобы тот сделал то, что он не может. А он не может, потому что его людей перебили. Твоими деньгами, кстати. Частично.

Я усмехнулся.

— И что ты предлагаешь? Прийти к нему и сказать: «Здравствуйте, я сделал заказ на ваших людей, а теперь убью вашего врага»?

— Я предлагаю тебе прийти к нему и сказать: «Я тот, кто уберёт Хорхе. Дайте мне его координаты, схемы охраны, входы и выходы». А без твоей помощи он Хорхе не осилит.

Я молчал. Смотрел на лес, на виднеющуюся впереди просёлочную дорогу, на далёкие крыши города, которые уже маячили