его кабинете, словно хозяйка. Он и сам был не в восторге от того, что Распутин фактически заставил его прилюдно нахваливать Уварова, но тот репортаж стоил этого. Таких рейтингов его каналы не видели со времён коронации нынешнего Императора. Это был успех, который вернул его в игру. И никакая малолетняя зазноба не будет тыкать ему и указывать что делать.

— Простите, что? — воскликнула она. — Да как вы…

— Не прощаю, — с нажимом сказал он. — И Александр не простит, когда узнает, что ты использовала его негативное отношение к сочувствующим, чтобы мелко мстить отвергнувшему тебя парню.

Юсупов подошёл к опешившей девушке и наклонившись, буквально навис над ней. Их лица были в считанных сантиметрах друг от друга, когда он тихо прошипел:

— А теперь пошла вон отсюда.

Не дожидаясь её реакции, он вышел из кабинета и направился к лифтам. По пути он набрал одного из своих заместителей:

— Та статья, которую я заблокировал позавчера. Пускайте в ближайший номер. Только нужно будет кое-что поправить.

Глава 18

«Брошена и отвергнута», «Снежная королева», «Самая незавидная невеста».

Анастасия швырнула очередной журнал в камин и с животной яростью смотрела на то, как сгорает обложка, на которой она запечатлена одиноко гуляющей по пустой масленичной ярмарке на Дворцовой площади.

Сегодняшние номера пестрели броскими заголовками и не менее дерзкими статьями.

— Что же, Павел Алексеевич, вы выбрали свою сторону. И теперь придётся заплатить за эту дерзость, — процедила девушка, съедаемая желчью и жаждой мести.

У неё не было никаких сомнений в том, что этот синхронный выход сразу нескольких статей в жёлтой прессе, посвящённый лично ей — дело рук Юсупова и Уварова. Анастасии даже стало забавно, что она смогла примирить двух заклятых врагов и заставить их действовать сообща в попытке очернить её репутацию и образ. То, что здесь был замешан Даниил у неё не было никаких сомнений. Некоторые детали и формулировки в статьях не были известны широкому кругу лиц. Завуалированно описанные там события происходили на закрытом приёме у Меньшикова и касались сугубо её и Уварова.

Что-то я давно не общалась со своим любимым дядюшкой, — хитро улыбнулась Анастасия и в этот самый момент телефон, стоящий на небольшом столике из слоновой кости, зазвенел. Это был внутренний телефон Зимнего дворца, а значит скорее всего ей звонил сам Император.

— Да, дядюшка, — ответила она печальным голосом, а затем слегка всхлипнув, тихо добавила: — Конечно, я зайду к вам.

Положив трубку, она подошла к макияжному столику и взяла тени.

— Ну что же, Павел Алексеевич, вы с Даниилом очень горько пожалеете о том, что решили, будто в праве оскорблять меня, — тихо произнесла Анастасия, рисуя тёмные круги под глазами и закапывая сосудосуживающие капли в нос.

Взглянув на измученное и заплаканное лицо в зеркало, она стёрла с него довольную улыбку и направилась в кабинет Императора.

* * *

Новый офис редакции Невский вестник.

Недаром говорят, что один переезд равен двум пожарам. Народная мудрость оказалась невероятно точной. В моей жизни уже случилось два пожара — сначала в цветочной лавке, а потом в старой типографии. И вот теперь мы переезжаем.

— Снимите это немедленно! — завопила Вика, когда Алла Леонидовна начала вешать огромный постер со своей мусей прямо над своим рабочим местом.

— Моё место, что хочу, то и вешаю! — парировала бухгалтерша. — Не нравится — не смотри.

— Так этот кошмар висит у вас за спиной! Вы все равно этого не видите, — скрестила руки на груди Вика. — А мне невозможно это развидеть.

Вику можно было понять. При всей любви к животным, вешать огромный постер, где кошка вылизывает свои… Блин, да я сам теперь не могу это развидеть.

Конфликт закипал и мне пришлось вмешаться. Подойдя к столу Аллы Леонидовны, я уверенным движением сдёрнул постер.

— Это же не… — возмутилась бухгалтерша но тут же осеклась, потому что я подошёл к рабочему месту Вики и повесил мечту любого Барсика за спиной журналистки.

— Так его будет видеть только Алла Леонидовна, — констатировал я.

Обе женщины явно были недовольны тем, что ситуация решилась не в их пользу, но не стали развивать конфликт, приняв моё решение.

Подобный дурдом продолжался уже на протяжении нескольких дней, но благо большинство работников уже переехали и приступили к своим обязанностям. Так что со следующей недели мы начинаем выходить три раза в неделю и становимся действительно крупной городской газетой.

Когда этот сумасшедший день подошёл к концу, я отправился домой. Находясь где-то в своих мыслях, я не сразу обратил внимание на проблесковые маячки в зеркале заднего вида.

— Пиу-виу-виу! — раздалось снаружи, когда я убавил громкость магнитолы и приоткрыл окно, поражаясь качеству шумоизоляции моего джипа.

Прижавшись к обочине, я достал из бардачка документы и протянул их подошедшему полицейскому.

— Куда так спешим? — устало спросил он, лениво разглядывая свидетельство о регистрации и права.

— Куда надо, — сухо ответил я, не желая вести эту бессмысленную беседу.

— Употребляли? — посветил он мне фонариком в лицо.

— Нет, — отрезал я. — Уберите эту лампочку. И назовите причину остановки. Документы в порядке, страховка, права — всё на месте. Если я сейчас не услышу законной причины меня здесь держать, то…

— Даниил Александрович, выйдите из машины, — холодно сказал полицейский, убирая мои документы в карман.

Что за хрень? Неужели это козни Анастасии и Императора? Раунд два? Как-то совсем мелко для правящей семьи, хотя… пытаться мстить отвергнувшему тебя парню тоже не очень то благородно.

— Я не услышал законных оснований, — с нажимом сказал я, даже не думая открывать дверь.

— Ваша регистрация произведена на недействительные документы и фактически отсутствует, — наконец сказал он.

Я быстро прикинул в голове справедливость этих слов и понял, что он прав. Некоторые порядки и законы тут весьма странные, но и возможность аннулировать паспорт — ещё страннее. Поэтому, спустя небольшую паузу, всё-таки открыл дверь.

— Присядьте пожалуйста в патрульную машину, составим протокол, — голос полицейского мгновенно стал куда мягче. — Это небольшое нарушение, но вам придётся пройти повторную регистрацию транспортного средства с использованием действительных документов.

Он услужливо открыл мне переднюю пассажирскую дверь, предлагая сесть в салон. Когда я оказался внутри, полицейский закрыл за мной дверь, словно это был какой-то швейцар, а не служитель правопорядка.

Что за? — пронеслось в голове, когда я понял, что полицейский даже не думает садиться внутрь.

— Вы заставили меня ждать, — раздался голос с заднего сиденья. — Права качали? А я ему сразу сказал, чтобы поворотник разбил да и дело с концом.

— К чему этот спектакль, Григорий Александрович? — спросил я,