она смотрит на нижнюю часть моего лица, туда, где шрам пересекает губу.

После той аварии я и подумать не мог, что снова окажусь в таком месте с открытым лицом. Но когда она смотрит на меня, моя дисморфия2 исчезает по щелчку пальцев, будто всех этих изъянов нет и в помине. С ней мне хорошо, и я всегда буду ей за это благодарен.

Она обнимает меня за шею, прижимаясь всем телом. Я держу её за талию, не давая отстраниться, несмотря на удушливую жару в помещении. Она пользуется моментом, встает на цыпочки и впивается в мои губы. Целует неумело, а я наслаждаюсь мятным привкусом алкоголя, который всё еще чувствуется на её губах.

Она отстраняется, когда ей подают воду, и жадно пьет.

Я оглядываюсь в поисках Келисс — потому что чувствую ответственность и за неё тоже — и нахожу её «зажатой» между двумя здоровяками. Я дергаюсь, почти уверенный, что мне померещилось то, что я видел пару минут назад.

— Твоя подруга по девочкам или по парням?

Котеночек ставит стакан, чтобы ответить, и я вижу, как она сдерживает улыбку. Похоже, она прекрасно поняла, что я заметил нечто лишнее. Она оставляет воду, облокачивается на барную стойку и подпирает голову рукой, делая вид, что усиленно думает.

— М-м-м, скажем так: ей нравится пробовать всё.

Выражение её лица загадочное, игривое. Почти кокетливое. Если только она не в стельку пьяная, конечно.

Я мрачнею и делаю еще глоток.

— Тогда следи, чтобы она поменьше тебя «пробовала».

Она заливается смехом, запрокинув голову, и мой взгляд падает на её обнаженную шею, которая вибрирует в такт смеху. Я чувствую, как внизу живота всё сжимается от этого нежного звука её голоса. Смех затихает, она наклоняется ко мне и легонько тычет указательным пальцем мне в грудь. Палец погружается чуть глубже, будто она хочет украдкой прочувствовать твердость моей грудной мышцы.

— Ты ревнуешь.

Это не вопрос. И, судя по всему, этот факт её очень радует.

Её мятное дыхание бьет мне в нос, и мне хочется поцеловать её еще сильнее. Заявить на неё права перед всеми — на случай, если её очаровательная подружка еще чего-то не поняла.

— Да.

Это всё, что я могу сказать. Одним глотком я снова допиваю свой стакан под её влюбленным взглядом.

Стоило мне проглотить последнюю каплю, как её палец соскальзывает с моей груди, она хватает меня за ворот черной футболки и притягивает к себе. Мои губы грубо и нетерпеливо врезаются в её. Наши зубы сталкиваются; я рычу — от смеси удовольствия и боли, пораженный её внезапным напором. Она задает бешеный темп, ведя в этом танце.

Она буквально пожирает меня, не сдерживаясь.

Я цепляюсь за неё, а она — за меня, будто боится упасть в любой момент. Она стонет, проталкивая язык мне в рот, и этот вкус снова взрывается у меня на языке.

Сейчас командует она. Она в буквальном смысле трахает мой рот своим, и мне это чертовски нравится. При каждом движении её языка кровь приливает к паху. От каждого её вздоха мой мозг получает дозу окситоцина, делая меня еще более зависимым.

Когда её бедра начинают прижиматься ко мне и двигаться в ритме, я напрягаюсь. Я не забываю, где мы находимся, и ни с кем делиться ею не намерен.

Я беру себя в руки и отрываю свои губы от её, тяжело дыша.

Наш взгляд встречается; её глаза блестят от возбуждения и подернуты дымкой желания. Щеки очаровательно покраснели, а влажные губы припухли от наших поцелуев.

Она снова пытается броситься ко мне, чтобы поцеловать, но я останавливаю её, мягко придерживая за челюсть, чтобы не сделать больно.

— Пожалуйста... — умоляет она, прося позволить ей продолжить.

Мы так близки, что музыка не заглушает звук её голоса. Мы словно в коконе, отрезанные от всего мира, где только мы двое можем слышать, общаться и понимать друг друга.

Я держу свои губы подальше от её губ, наслаждаясь мятным привкусом у себя на языке. Мне нужно еще несколько секунд, чтобы подавить желание наброситься на неё прямо здесь, на глазах у всех, но она, кажется, не понимает, в каком отчаянии я нахожусь — в какое состояние она меня вгнала. Её голова медленно поворачивается в моих пальцах, уютно устраиваясь в ладони, которая как раз под стать её лицу, и она целует мою кожу.

Я чувствую, как меня пробирает дрожь, словно сопливого подростка, у которого только что случилась первая близость с самой красивой девчонкой в школе. Она не перестает дразнить меня: проводит языком по подушечке большого пальца, а затем с лукавым видом засовывает его в рот. Сосет его с таким старанием, словно показывает, что бы она со мной сделала, если бы я позволил. Мой член отзывается мгновенно, сгорая от нетерпения поиграть со своей любимой партнершей.

Её взгляд косится мне за спину, и вдруг она выпускает мой палец. Келисс запрыгивает на барную стойку, запыхавшись, и спешно заказывает выпивку.

Я уже на грани срыва. Стискиваю зубы, чтобы сохранить самообладание и подавить разочарование.

Келисс бросает на нас игривый взгляд, переводя его с меня на Котеночка и обратно. В её голове что-то щелкает, она всё понимает, и её улыбка становится шире.

— Тут воняет сексом, вам не кажется? — спрашивает она, указывая на нас пальцем.

Котеночек смущенно хихикает, а я бесцеремонно хватаю её за руку, чтобы увести отсюда подальше.

— Мы сейчас вернемся! — кричит она подруге, заходясь смехом.

Я не слушаю, что там отвечает её приятельница, и быстро протаскиваю нас сквозь толпу в сторону туалетов.

Я в огне, и мне не терпится оказаться между её губами — какими бы они ни были. Но я натыкаюсь на бесконечную очередь.

Сука, блять.

Я соображаю на лету, быстро оглядываюсь и замечаю нишу в стене неподалеку от туалетов. Там полная темнота, скрытая от посторонних глаз.

Я тяну Котеночка за собой, чтобы не потерять, и мы прорываемся сквозь очередь; я не стесняюсь расталкивать людей локтями. Игнорирую гневные взгляды и слышу, как Котеночек извиняется за меня. Музыка становится тише по мере того, как мы забиваемся вглубь клуба, и я понимаю, что это место глубже, чем мне показалось вначале. Что-то вроде маленького коридора, ведущего к запасному выходу — тупик.

Идеально.

Я заталкиваю её в самый конец, в темноту, и прижимаю к стене, чтобы наконец дорваться до её губ.

Единственным источником света служат несколько синих светодиодов, окутывающих нас приглушенным сиянием. Музыка достаточно близко, чтобы