на кухне. Он повернулся к раковине и, взяв пасту со щеткой, начал чистить зубы, раздумывая.

Начальство поступило с ним жестоко. Такую квартиру Джихван ни за что не оплатит, если снова станет человеком. Стоило попросить у них, помимо сердца, ключи от собственной квартиры и профессию, а то Джихван только и умеет, что пасти скот и выращивать рис. Он сбрил три волоса на подбородке, умылся и со стоном пошел на кухню, где случился армагеддон. Никакие высшие силы не спасли бы его от гнева домовладелицы, если бы она сюда попала, а сам он упал бы перед ней на колени, ожидая правосудия. Джихван стонал, ругался и сокрушался, потому что убирать беспорядок после вечеринки и на десятую часть не так весело, как его устраивать.

– Ну вот, теперь ты почти приблизился к живым корейцам, – раздался мягкий голос Минджу за спиной.

– Вообще-то я не меньше кореец, чем… – Джихван не договорил, ощущая, как сердце внутри него замерло. Он и слова сказать боялся, стоило ему развернуться.

Эта девушка не могла одеваться «по-простому». Джихван усмехнулся своей же глупости. Она же настоящая императрица, почему ей нужно косить под бездомную. В любом стиле, начиная от традиционных корейских нарядов до американской моды, – все смотрелось на ней великолепно. Обычные зауженные джинсы синего цвета с потертостями, белая майка с открытыми плечами; ремень; собранный на голове на скорую руку пучок с любимыми пинё в виде самурайских мечей. А он стоял перед ней в красных потасканных шортах, майке и с растрепанными волосами. Джихван покраснел от смущения и ее неприкрытой красоты. Он и забыл, что ему всего двадцать пять. А в этом возрасте цвета красочней, песни душевней и слова искренней, глаз острее, а губы слаще. Он сглотнул, не понимая, они шли покупать телефон или собрались на модный показ. Жнец прокашлялся, чтобы унять возбуждение.

– Гуляли вместе, а убираю я. Как ты сюда попала? Разве дверь не закрыта? – Поинтересовался, он, возвращаясь в комнату, чтобы одеться. Рядом с ней он почувствовал аромат ванили. – Жди, я сейчас.

– Я пароль твой запомнила.

– Тоже мне, детектив, – прошипел Джихван, закрываясь в своей комнате.

Он снял с себя все, кроме белья, и опустил глаза вниз.

– А ты не позорь меня. – Чтобы не сильно отставать от Минджу, он натянул черные джинсы, белую футболку и уложил волосы. – Почему все такие вокруг красивые? – Он посмотрел в зеркало и фыркнул.

– А у тебя все джинсы куплены в детском отделе? – Минджу улыбнулась, стоя у стены. Она помогла ему закончить уборку, пока он собирался.

– А тебе идет все – и детское, и пенсионное. – Джихван знал, что лучшего оружия, чем наглые комплименты, нет. Он еле удержал шутку про отсутствие одежды. Так или иначе, его слова возымели эффект, и щеки Минджу покраснели. – Прекрасно, давай пойдем купим сначала кофе, потом телефон. Посмотрим, почему все люди так повернулись на этих маленьких коробочках.

– Я заведу тебе «ТикТок» и «Инстаграм», – она устало выдохнула. – И посмотрим, через сколько минут тебя заберет агентство.

– Какое агентство?

– Узнаешь.

Они направились на выход, и, обуваясь у входа, пока Джихван завязывал кроссовки, наклонившись, она посмотрела в зеркало. Они оба попали бы туда. Минджу глубоко вдохнула, а вот выдохнуть не смогла. Ни она, ни кто-либо еще, да даже высшие силы не могли спорить – они хорошо смотрелись вместе. Чтобы не заболеть, она взяла свой плащ, а когда Джихван накинул пальто и выключил свет, погружая их в полумрак, ее голова закружилась.

– Пошли-пошли, – подогнал ее жнец.

* * *

Магазин техники встретил их сотней ростовых фигур. Джихван постоянно спрашивал Минджу, какой перед ними айдол, почему он плоский, а главное – зачем. На третьем она бросила попытки провести ему лекцию о поп-культуре Южной Кореи за последние десять лет. Сам жнец поражался, что вообще видит все впервые. Он семьдесят три года слонялся по миру и вне работы занимался какими-то бесполезными вещами. Без желания жить всё вокруг – и закаты, и океан, и гроза, и новые технологии, и машины, и люди – бессмысленно и неинтересно. Люди хотят жить; мертвым это уже ни к чему.

Он подошел к столу с телефонами и пожал плечами.

– Так, ну давай этот. – Он взял телефон и подкинул его.

– Да что ты делаешь?! Он стоит почти три миллиона вон! – Она выхватила телефон и, потея от волнения, вернула его на место. – Кто же раскидывается так дорогими вещами? – Она ударила его по плечу.

– Ай! – Он потер плечо. – Ничего дороже жизни нет. Остальное заработаете, людишки. – Он фыркнул и взял телефон. – Его хочу. – Джихван сделал очень самодовольное выражение лица, хотя абсолютно не понимал, что держит в руках.

– Три миллиона вон. – Минджу посмотрела на Джихвана, надеясь увидеть в нем хоть намек на шутку. Нет, он стоял с лицом кирпичом. – Какая у тебя зарплата?

– У меня буквально безлимитная сверхъестественная божественная карточка. – Джихван все так же невозмутимо показал ее. – Хочешь, тебе что-нибудь купим?

– Нет уж, я не хочу задолжать потусторонним силам. – Она замахала головой. – Иди покупай свой телефон.

Минджу думала, что Джихван справится с покупкой телефона самостоятельно. Он же не ребенок.

Однако, когда он вернулся назад с огромным пакетом, усомнилась в этом.

– Почему у тебя пакет такой огромный? – Она хоть и понимала, что деньги не ее и вообще принадлежали какой-то невообразимой системе, но не могла спокойно смотреть на жнеца. – Что произошло? Тебе же нужен только телефон и просьба настроить его?!

– Я купил наушники, чехол, защитное стекло. – Он поднял руку и начал перечислять. – Потом сделал предзаказ на какие-то крутые очки, наушники для них, подумал о компьютере, кресле для него. У меня в квартире нет микроволновки, как у тебя, потом я увидел вывеску с блендером…

Он все перечислял, а Минджу то и дело открывала и закрывала рот, как морской окунь на суше.

– Такой милый продавец. Объяснил мне, зачем все это нужно, а еще рассказал про два билета на какие-то танцы в стиле шестидесятых. Я не мог не дозаказать на десять миллионов вон ради них.

От его слов Минджу схватилась за голову.

– Силы всевышние, ты стал жертвой агрессивного маркетинга. –