– Верно. Если я увижу, что в меня пытаются выстрелить из пистолета, то просто пущу искру в пороховой патрон, ствол разорвется – и пострадает, а то и погибнет стреляющий. Но я ведь могу создать искру или щелчок силы только на расстоянии в двадцать, максимум в пятьдесят метров. А ведь саниеровцы могли не только карабин, но и пушки сделать.

– Те самые, что твоей сестре помогли войну с Оазисом Рая выиграть? – уточнил хорошо информированный посол.

– Ну да. А ведь они стреляют с большого расстояния, и чтобы взорвать снайпера или артиллеристов с дистанции в два километра, надо иметь шестьдесят четвертый уровень! Такого и мой отец не имеет! Вроде бы.

– А на большее расстояние?

– Только Шабен семьдесят первого уровня с пяти километров достанет. Да и то ему надо видеть противника непосредственно. Хуже в данном случае, что пушки могут стрелять навесом, из-за любого холма или возвышенности. А при правильной постановке военной подготовки рота с карабинами завалит любого Шабена обязательно. М-да… – Виктор так и не отрывал бинокля от глаз. – Солидно окапываются, словно навсегда. Не нравится мне это. Словно ждать собираются.

– Ха! Чего им ждать? – злился Готтэ. – Их же в десять, если не в пятнадцать, раз больше, чем нас. Один штурм – и крепость просто массой атакующей колонны столкнут в море!

– Может, и так, – не спорил его более молодой товарищ. – Но вот ты бы отдал десяток своих воинов за одного, максимум двух противников?

– Издеваешься?

– Вот их командир тоже не дурак, подчиненных оберегает. Понимает, сколько их здесь бездыханных под нашим оружием ляжет. И так его за вчерашние и позавчерашние потери казнить могут. Задачу-минимум он выполнил, нас заблокировал намертво. По их понятиям, через эти волны только самоубийцы попытаются вырваться. Значит, раз они возводят крутую линию обороны, то ждут либо помощи, либо нового оружия.

– Пушки или карабины?

– Скорее пушки. Достаточно даже одной, маломощной и архаичной. Если модерновая – установят на склонах горы Сахар, простой конструкции – на том месте, где командир с биноклем, и будут постреливать по крепости. Мы-то перед ними как на ладони.

– То есть у нас один день?

– Судя по солидности возводимой стены, может, и два, а то и три. Помнишь ведь, какие мы крутые тропы и перевалы проходили, пока сюда добрались. А пушка – штука не слишком разборная. Да и снаряды или ядра с порохом тоже весят изрядно.

– То есть успеем отоспаться, откормиться и все остальное? – воспарил духом посол, еще недавно сожалеющий о последнем в своей жизни обеде.

– В обратном порядке, ваша светлость, в обратном. – Виктор осмотрел стены и бессильно пошатывающихся дозорных. – Отсыпаться могут рыцари, а мы начнем со «всего остального». Вначале допрос той пары пленных… если они еще от ран не скончались. Потом лечение наших раненых – работа для меня, а поиск подземного хода – задание для тебя.

– Ерунда! Я эту крепость с детства знаю: не было здесь никогда подземного хода. И в ссылках исторических о нем ни слова!

Виктор задорно рассмеялся:

– Не в обиду, Готтэ! Вот сколько тебе уже лет, а размышляешь как юный оруженосец. Сам подумай, какой смысл строить здесь крепость вообще? Пересечение караванных дорог? Угрожающие с моря пираты? Неприступная на веки вечные твердыня?

– Ну, может, блажь барону-основателю в голову пришла. Или жить хотел в уединении.

– Даже не смешно! Ты захочешь уединяться там, где даже колодца нет? И пить из цистерны с дождевой водой? Без единого деревца над головой? Да еще и с шансами оказаться в ловушке? Так что подземный ход должен быть обязательно, просто его раньше никто не задавался целью отыскать.

– Сомневаюсь.

– Правильно, может, и задавались, но так и не нашли. А нам судьба подкидывает сразу несколько шансов, и будет глупо с нашей стороны, если мы ими не воспользуемся. Пусть даже короткий ход, в пределах нашей видимости. Но и то польза! Хотя бы подкрасться ближе к гипотетической пушке и воспламенить один из снарядов, уже какой эффект получится.

Барон Варнградский недовольно посопел и хмыкнул:

– Ну да, и самому при взрыве погибнуть, и саниеровцев на штурм погнать. Что это даст?

– Зато как весело будет, – хохотнул Виктор, уже спускаясь со стены во внутренний двор. – Тогда уж точно каждый наш воин унесет с собой в пятый эфирный слой по десятку противников. Ха-ха! – Он на секунду замер в раздумье. – Ладно, Готтэ. Ты иди допрашивай того длинного, а я – того толстого. Если будут сомнения, обмениваемся мнениями или меняемся местами.

И они разошлись к основаниям разных башен, каждый к означенному пленному. Командир всего отряда приблизился к своему объекту допроса, присматриваясь к бледному саниеровцу. Тот или притворялся, или спал в самом деле. Но иномирцу, попавшему в перипетии и оказавшемуся со своими лучшими воинами в западне, сейчас было не до церемоний. Решительно выдохнув, он небрежно пнул пленного в плохо забинтованную рану, и тот со стоном задергался в путах. Словно в унисон ему, со стороны второго пленного раздался еще более мучительный крик боли: Готтэ просто мечтал на ком-то сорвать злость из-за гибели нескольких старых товарищей. Через секунду вопль повторился, захлебнувшись бубнящей скороговоркой.

– Ну вот, твой товарищ уже все рассказывает. Что и тебе советую. – С сочувствующим видом высший лорд-барон Жармарини присел на ступеньку. – Иначе господин посол высшего правосудия и за тебя примется. Он к преступникам неровно дышит.

– Мы не преступники! – блеснул ненавидящими глазами пленник. – Мы воины регулярной армии королевства Саниеров.

– Вранье! Раз вы на чужой территории и атакуете мирный отряд – значит, вы преступники. За что и будете наказаны.

– Это ты – лгун! Мы здесь по приказу нашего монарха, а его попросили о помощи бароны Южной Шпоры. И как раз вас ловят как преступников.

– Значит, вы знаете, кто я и по какой здесь причине?

– Вплоть до имени! – похвастался пленник. И это было его последнее, полностью осознанное восклицание.

Конечно, Виктор предпочел бы сохранить магические силы для восстановления страждущих раненых, но и пинать больше саниеровца по открытым ранам или дробить ему пальцы на руках кованым сапогом он не мог по чисто моральным соображениям. Поэтому быстро обыскал допрашиваемого, изъял еще один ранее не найденный амулет и ударил средней силой подчинения эмоций. Ужас, вошедший в сознание связанного человека, оказался гораздо страшней, чем физическая боль, и уже через пару минут, справившись с икотой и глотая дыхательные спазмы, пленник рассказывал не только про цель их непосредственного задания, но и про