внизу. Мы с Аршином тут же рванули налево, ко входу в здание, Гус и Топтун прикрывали. Аршин заякорил небольшой кошкой ручку двери и потянул её на себя, а я держался на некотором удалении, контролируя дверной проём. Вроде чисто. Теперь, приняв за аксиому вывод о наличии у моего противника знаний из другого мира, приходилось держать в уме возможность установки растяжек и прочих сюрпризов. Тишина продолжала давить на мозг.

Отреагировав на мой жест, вторая пара поочередно переместилась на нашу позицию, и мы с Аршином вошли внутрь здания. После небольшого, абсолютно пустого (если не считать мусора на полу) фойе, шёл короткий, метров на семь-восемь, коридор, по обеим сторонам которого находилось по одной запертой двери и одна дверь в торце. Запертые двери выглядели и вели себя (при нажатии) солидно, явно с одного удара ногой не сдадутся, поэтому шуметь мы пока не стали, и пошли до упора. Вообще, здание совершенно не выглядело жилым или рабочим, и если бы не запертые двери, то я бы сказал, что его в спешке эвакуировали в ожидании захвата города противником. Мой внутренний барометр опасности начинал зашкаливать.

Повторив трюк с кошкой ещё раз, мы оказались на входе в большой, сумрачный зал, освещенный лишь небольшой порцией света, проникающего в помещение сквозь два крохотных оконца под потолком, на правой стене, выходящей, судя по всему, на Кричерч-Лейн. Прокрутив перед глазами свой первый день в Лондоне, я вспомнил вид на синагогу со стороны улицы и убедился в правильности своего вывода. Такие куцые оконца действительно имелись на внешней стене здания.

Присев на колено у дверного косяка, чтобы не «светиться» на фоне проёма, я прикрыл глаза, привыкая к полумраку, а затем резко ушёл перекатом вправо. Следом Аршин перекрестил мою траекторию перекатом влево, также без помех преодолев опасный участок и оказавшись внутри помещения. В этот момент со двора донеслись шипящие буханья выстрелов из кремневого оружия, которым начали вторить частые щелчки одиночных выстрелов Галилов (учитывая малую численность группы и неопределенность задачи, все четыре имеющихся в нашем распоряжении автомата я забрал сюда), и тонкая струна напряжения, висевшего в воздухе, наконец-то лопнула. Лучше уж неизбежный замес, чем его бесконечное ожидание.

***

Акватория Лондонского порта, район Саутуарк

Произведя расстыковку с бортом «Азии», гребцы навалились на вёсла, сложив свои усилия с могучим движением прилива, и лодка с диверсантами понеслась пятиузловым ходом к противоположному берегу реки, обгоняя медленно набиравший ход транспортник. Пройдя по диагонали около полукилометра, минут через пять-семь диверсанты высадились на небольшой пристани на южном берегу Темзы, бросив лодку в окружении множества подобных плавсредств, и затерялись в трущобах Саутуарка. Первый этап операции команда Висбю де-факто успешно выполнила, оставалось только дождаться «юридического оформления» в виде «большого бума».

Взрыв не заставил себя долго ждать, а диверсанты в это время уже приближались (пока на своих двоих) к почтовому отделению Саутуарка. Теперь, избавившись от плавсредства, им требовалось в первую очередь обеспечить себя средствами передвижения, чтобы оперативно присоединиться к основной части группы, выполняющей в данный момент задачу за пределами Лондона под руководством Вейсмана. И именно Николай Карлович, имевший «удачный» опыт взаимодействия с «Пенни-почтой» предложил отличный выход из положения.

Около тринадцати тридцати почтовое отделение Саутуарка оказалось захвачено вооруженными грабителями, скрывавшими свои лица под шарфами, но, тем не менее, не проявлявшими в отношении пленников какой-либо излишней агрессии. В течение следующих получаса добычей злоумышленников стали пять почтовых карет, возницы которых присоединись к запертым в подсобном помещении служащим отделения, а вот денег разбойники почему-то совсем не взяли. Крепкие, молчаливые мужчины быстренько освободили транспортные средства от корреспонденции, аккуратно перенеся её в здание отделения (куда её и везли), чтобы завтра письма могли спокойно отправиться по назначению, заперли почтовое отделение на замок и уехали. Жители окружающих домов и случайные прохожие даже и не догадывались, что на их глазах совершается ограбление по-спецназовски.

***

Вулидж, Королевский арсенал

Покуда лодка Висбю рыскала по реке в поисках «Азии», команда Вейсмана спокойно переправилась на южный берег Темзы, перед этим полностью свернув лагерь на Собачьем острове, и углубилась в лесной массив, расположенный между городками Гринвич и Вулидж. Однако возвращаться на пепелище «явочной квартиры» в Гринвиче никто и не собирался. Целью диверсантов являлось «сердце» британского военно-промышленного комплекса – Королевский арсенал в Вулидже, объединявший в себе склады, Королевскую лабораторию, производящую пороха и боеприпасы для всей номенклатуры стрелкового оружия и артиллерии, Королевский оружейный завод, занимавшийся изготовлением орудийных стволов, и Королевский каретный департамент, поставлявший для нужд армии и флота орудийные лафеты.

Сосредоточившись к десяти утра на исходных позициях у объекта атаки, диверсанты занялись наблюдением в ожидании сигнала из Лондона и через полминуты после яркой вспышки, в половину первого озарившей небо над центром Лондона, по их ушам ударил громогласный раскат взрыва – значит операция идёт по плану. Однако, в нашем случае, получение сигнала вовсе не означало немедленного начала действий. Сейчас Вейсману следовало дождаться реакции командования арсенала и это стало самым слабым и неопределенным звеном плана. Естественно, нападение всё равно являлось неизбежным, вне зависимости от дальнейшего развития событий, отличие заключалось только в количестве британских солдат, которые попытаются оказать сопротивление диверсантам, и расходе боеприпасов на их уничтожение.

Так называемый, Великий пожар 1666 года многому научил лондонцев. Застройку города стали вести в соответствии с градостроительными планами, улицы расширили, строительство деревянных зданий в центре запретили, организовали противопожарную службу и прочее, и прочее. Но самым главным уроком, который вынесли городские (и не только) власти из сокрушительного бедствия, стоившего городу четверти жилой застройки и неизвестного, но явно немалого, количества жертв, стало обострённое понимание того, что любой пожар необходимо пресекать в зародыше, иначе быть большой беде.

Именно по этой причине начальник Королевского арсенала и комендант Вулиджского гарнизона полковник Уильям Конгрив-старший (кстати, отец того самого Уильяма Конгрива-младшего, изобретателя, в другом мире внедрившего модернизированные индийские ракеты в британскую армию, о котором в далёком 1768 году рассказывал своим товарищам Гном по пути из Серебрянки в Луганское) ни секунды не колебался, получив донесение о взрыве и пожаре в порту. По войскам гарнизона тут же направили срочный приказ коменданта – двум (из трёх) артиллерийским инженерным ротам с арсенала и курсантам Королевской военной академии, расположенной на общей с арсеналом территории, немедленно выдвинуться в Лондон для оказания помощи местным властям в устранении последствий чрезвычайного происшествия.

Конечно же, Викинг не умел предсказывать будущее и вообще понятия не имел о пожаре 1666 года и его последствиях для Лондона. Тем не менее, имеющаяся информация о