я на секунду поверила, что и вправду могла бы предотвратить смерть несчастного айтишника. Но потом я вдруг осознала, что переехала в новую квартиру лишь потому, что Виктор освободил ее для меня. Получается, что застать его в живых я не смогла бы априори.

— В общем, тела остались прежними, — продолжил Рома. — По крайней мере, наощупь. Я, конечно, могу отвечать лишь за Машулю, но думаю, что и Денис не изменился. Иначе Оля бы почувствовала неладное. А она в последнее время выглядела весьма довольной своим сожителем. Даже, я бы сказал, счастливой.

— Бравый немецкий разведчик знает, как порадовать даму, — усмехнулась Клариса, и я подумала, что тело качка Дениса сложно перепутать с чьим-то другим. Думаю, Оля тоже с удовольствием его ощупывает, при каждом удобном случае.

— Короче, тела прежние, а личности новые, — подытожил Ромашка. — Личности людей из 1941 года.

— Вы хотите сказать, что это те самые сотрудники заводоуправления, которые погибли тогда? — дошло, наконец, до меня. — Но их же было двадцать восемь? Вместе с этим немецким шпионом. Как там его звали? Паулем! — Вспомнила я имя из письма Марты. «Бедный Пауль»!

— Значит, остальные двадцать пять душ еще поджидают подходящий момент и подходящие тела, чтобы их оккупировать, — предположила Клариса. — А может, и меньше! Милый, ты помнишь нашего первого прораба?

— Зака? Боже правый, милая, ты думаешь, он тоже⁈

— Он все-таки смог покинуть Вязаный дом. Но это стоило ему остатков психики.

— А что с ним случилось? — спросил Рома.

— Загремел в психиатрическую лечебницу, — спокойно ответил Стас. — Раздвоение личности. И работу не доделал.

— Раздвоение личности — это ведь значит… догадалась я.

— Это значит, что старая и новая личность теперь обитают в одном теле и борются друг с другом за власть над этим несчастны телом, — докончила Клариса. — А вот смог ли кто-то из них победить… Это вопрос. Дорогой, может, нам навестить нашего бедного Зака? Мы ведь знаем адрес больницы.

— Как скажешь, дорогая, — согласился влюбленный супруг.

— Вот почему они не могут выйти их дома, — задумалась я. — Знают, что душа человека ждет снаружи и хочет вернуть себе власть над телом.

— Да, согласилась Клариса. — Можно называть это душой, можно личностью, но суть не меняется. Каким-то образом личности тех, прежних людей, сохранились, хотя тела погибли. И болтались эти личности по дому в ожидании своего звездного часа. Видимо, в этом и заключалась секретная разработка немецких ученых: создать оружие, которое губит тела, но сохраняет души.

— Но зачем? — спросил Рома. — Зачем фашистам души убитых ими людей?

— Это надо у них спросить, — пожала плечами Клариса. — Мы можем лишь предполагать, что там было у этих ученых на уме. Жаль, что спрашивать уже не у кого.

— Как это «не у кого», а Денис? — встрепенулась я. — Если в него вселился дух этого Пауля, то мы можем с ним поговорить и все разузнать!

— Интересная идея, — согласилась Клариса. — Вряд ли, конечно, он будет с тобой разговаривать, но попробовать можно.

— Принесу еще вина, — Стас поднялся. — Есть пожелания? Может, рислинг?

Я кивнула, решив не подавать виду, что не знаю, что это значит. Рома пожал плечами, зато Клариса отреагировала с большим энтузиазмом, сообщив, что обожает этот самый рислинг.

— Вкус мокрых качелей из детства, — сообщила она, и мы с Ромой смущенно согласились, что просто мечтаем ощутить во рту этот вкус.

Стас ушел, и какое-то время мы все молча глядели на печальный, чернеющий в ночи сквер. Барная улица осталась с другой стороны дома, и ее практически не было слышно. Голубки ушли, и тишину нарушал только слабый шелест листьев. Воздух был напоен ароматами травы и надеждами.

— Как же я обожаю весну, — сказала Клариса. — Лето — это все-таки совсем не то.

— По-моему, лето — это самое то, — возразил Ромашка. — Жаль только, что оно такое короткое. Еще не началось, а уже скоро закончится.

— Целых три месяца, — сказала я.

— Которые пролетят за секунду, — проворчал Рома. — Знаем, проходили! Зато зима будет тянуться бесконечно, уж это она умеет.

— Милые детки! — ласково умилилась Клариса. — Как же я вам завидую. Для вас хотя бы зима еще «тянется». Вот когда за секунду начнут пролетать годы, а потом и десятилетия, вот тогда и поговорим!

Я поежилась от такой перспективы, а заодно и от подувшего прохладного ветерка. Клариса кинула нам плед, и мы с Ромой укрыли колени. Под предлогом нехватки полотна, он придвинулся поближе и заговорщицки прислонил к моим ногам свои. Надеется, что под пледом незаметно? Я, впрочем, отстраняться не стала. Пускай. Так ведь и правда теплее.

Стас вернулся с бутылкой вина какого-то болотного цвета. За ним вошла домработница и поставила на стол новую тарелку закусок: румяные креветки, пупырчатые ноги осьминога, квадратики сыра с голубой и белой плесенью, маслины и какие-то сморщенные темно-зеленые горошины.

— Ну что ж, продолжим наш «Совет четырех», — торжественно сказал Стас, разливая вино по бокалам. Мы с Ромой, не сговариваясь, потянулись к осьминожьей конечности и, смущаясь, разломали ее на две части.

— Да берите целиком, у нас еще есть, — великодушно разрешила Клариса, заметив наши манипуляции. — И каперсы кушайте, они прекрасно оттеняют вкус Эльзасского рислинга, делают его глубже и объемнее.

С этими словами она аристократично насадила на зубочистку скукоженную горошинку и, оттопырив мизинчик, отправила ее в свой изящный ротик, запивая добрым глотком вина. Мы с Ромой тоже пригубили напиток, и я с трудом удержалась, чтобы не сморщиться как каперс: ну и кислятина!

— Я вот пока ходил до мини-бара, вот что подумал, — сообщил Стас. — Дом стоял пустой восемьдесят лет. Для московской недвижимости это крайне нетипично, но теперь я понимаю, что без чертовщины тут не обошлось. Однако три года назад в нем появились люди. Сначала мы с тобой, дорогая, — при этих словах Кларисса нахмурилась. — Потом строители, а потом и квартиранты…

— Масик! — взвизгнула Клариса и в ужасе уставилась на супруга.

— Да, да, я про это тоже хотел поговорить, — понял он её с полуслова.

— Господи, что же мы сидим, — заволновалась она. — Надо же срочно эвакуировать Масика! Вика!!!

Зашла домработница.

— Приготовь гостевую комнату для моего внука. Он с сегодняшнего дня живет у нас.

— То есть тот факт, что в доме остается моя мама, наш сын с женой и все наши квартиранты, тебя не смущает?

— Ах да, прости, — потупила глаза Клариса. — Вика, приготовь две комнаты.

— И это не считая работников и посетителей кофейни и пункта выдачи товаров, — продолжал рассуждать Стас.

— И кота! — вдруг брякнула я.

— Ну, кот-то точно в безопасности, — ухмыльнулась Клариса. — Кому охота вселяться в тело кота?

— Спорно,