вздохнула она, — но, раз уж его надо будет представить миграционным властям… Можете ли вы меня как-то от него изолировать? Вернее, его изолировать?

— Теоретически можем, — я аж хрюкнул, пытаясь не расхохотаться. — но не будет ли из-за этого дополнительных проблем для вас? Ну, предположим, он потом начнёт выдвигать вам какие-нибудь претензии?

— Пусть только попробует — зло рыкнула она, он за два дня, что я провела с ним на одном корабле, своим нытьём и жлобством меня почти до нервного срыва довёл…

— Однако, — хмыкнул я. — жизнь то у вас на флоте, выходит, не простая. Сплошные, хочу сказать, стрессы.

— Ну да, и, знаете что, изоляция моего зама потребуется для того, чтобы вам удалось договориться с моими о том, чтобы они приехали и меня забрали.

— Так, а давай с этого места по подробнее, — сказал я, — то, что мы тебя в империю отвезти не сможем, это понятно, но твой заместитель-то тут чем мешать будет? — тут я непроизвольно улыбнулся, — Ну, если отбросить то, что он тебя нервирует.

— Дело в том, что если я отрекомендую вас так, как вы проходите во флотских ориентировках, то последствия могут быть совершенно непредсказуемыми, — начала объяснять девушка, активно при этом жестикулируя, — про ваши непонятки с империей надо будет сказать как-нибудь так, чтобы это не казалось таким значительным, и вообще… — она посмотрела на меня, и по её глазам можно было сказать, что её внезапно посетила какая-то очень плодотворная идея, — значит давайте сделаем так, — тут она начала излагать уже вполне по деловому, а это значит, что мысль у неё окончательно оформилась и структурировалась:

— Я говорю о том, что мой фрегат попал в неисследованную систему, преследуя преступников.

— Ага, — ухмыльнулся я, — никакой лжи я пока не наблюдаю. Давай дальше.

— Вот, — Ралейна говорила увлечённо, размахивая руками от избытка чувств, — на наш фрегат напали какие-то неизвестные.

— Тут мы тоже не врём, — удовлетворённо заметил я.

— Ну и когда мерзкие ксеносы нас обездвижили, вы вмешались и нас спасли.

— Это тоже соответствует действительности, — согласился я, — но как мы там оказались? — ответ меня чуть не заставил расхохотаться, вернее, заржать, ибо девушка на полном серьёзе сказала:

— Мимо проходили, чего тут огород-то городить?

— Ага, — я начал вникать в это предложение и оно показалось мне вполне дельным. Действительно, так мы отодвигаем обсуждение сути нашего конфликта с империей, да и вообще… — тогда, а не возьмёшь ли ты тогда на себя труд внушить своему заму то, что мы, как ты выразилась, мимо проходили?

— Придётся, — вздохнула она, — так мы сможем и в будущем избежать некоторых трудностей. Только тут он не должен будет видеть ваш корабль…

— Никаких проблем, — улыбнулся я, — у нас много кораблей…

— Однако, — хмыкнула моя собеседница, — определённо, вам будет что обсудить с некоторыми моими родственниками.

— Я тоже надеюсь, что мы сможем наладить взаимовыгодное сотрудничество, — высказывание смелое, конечно. Где мы, а где аристократы Касуми… хотя, всё может быть.

— Так, это мы вроде согласовали, — как бы про себя пробормотала Ралейна. И вид у неё был при этом был жутко деловой, — теперь нам остаётся только добраться до вашей системы. Там мы утрясём все детали, и можно будет выходить на связь с моей двоюродной сестрой. Она, конечно, стерва ещё та, но у нас с ней отношения были вполне доверительные, и меня она вроде нигде не подставляла. Конечно, если я в такой ситуации к ней обращусь, то должна буду капитально, но ладно, деваться некуда…

— Ну, что же, — резюмировал я, — принципиальные вещи мы обговорили, детали обсудим в процессе. А сейчас, позвольте, я провожу вас в ваши апартаменты.

Глава 17

Ну, вот мы и дома.

Прибыли на орбитальную станцию FDS-17–14 в 7:45 по местному времени. Самое утро, рабочий день только начинается, а потому можно успеть многое сделать.

Мы, за то время, что длился обратный путь, хорошенько отоспались и теперь были вполне готовы к тому, чтобы снова окунуться в решение многочисленных вопросов.

Чиж и Гвидо обещали прибыть в ближайшее время — как только позволят неотложные дела, переделать которые до конца, как оказалось, и вовсе невозможно. Но что-то можно и отложить, даже невзирая на неотложный характер откладываемого.

Наша гостья изъявила желание прогуляться по станции, ознакомиться с местными реалиями и составить первое впечатление.

Как вы понимаете, сопровождать её вызвался Дрищ. Ну и ладно, пусть побродят.

Тихий направился в офис миграционной службы. Надо было организовать легализацию Ралейны Касуми и её второго пилота, имя которого оказалось, как я и ожидал, типично оширским. Звали его Тон Квонг.

Это ни на что не влияло, ибо тут привыкли ко всякому.

Так что Тихий пошёл договариваться с чиновниками о том, чтобы все процедуры прошли быстро и без шероховатостей.

Я же отправился во владения Бобера, так как вопрос проведения технического обслуживания стоял довольно остро. На обратном пути корабельный искин зафиксировал массу мелких неисправностей. Ничего фатального, но, как вы понимаете, количество может в самый неподходящий момент перейти в качество. То есть множество мелких неисправностей, каждая из которых по отдельности не стоит внимания, могут неожиданно привести к крупной аварии, в результате которой корабль может потерять ход, например, ну или может случиться нечто другое, столь же неприятное.

До офиса Бобера я добрался довольно быстро. Вошёл внутрь. И меня немного удивило то, что в холле не было никого. Обычно тут постоянно крутился какой-то народ, а сейчас в холле стояла гулкая тишина.

Я хорошо помнил, как добраться из холла офиса до кабинета самого Бобера, так что, не долго думая, углубился в один из коридоров и уже через пять минут входил в приёмную.

Красотка Селла, как обычно, сидела за своим столом, уставленным оргтехникой.

Интересно, что когда я появился в дверях, то сидела она в напряжённой позе, да и лицо у неё было немного испуганным. Но разглядев, кто именно пришёл, она расслабилась и улыбнулась:

— Здравствуйте! — девушка была откровенно рада мне, что, в общем-то не странно. Но сейчас радость была, скажем так, более естественная, что ли… То есть улыбка была не производственно-пластмассовой, а настоящей, от души.

— Интересно, неужели она вот