мгновение сжалось сердце. Но потом я вспомнила, на что она пошла, на что решилась… И жалость отступила.

— Лорд Мортимер нашел меня через несколько месяцев после смерти бабушки, — заговорила она. — Я тогда была совсем одна. Элиана... особо меня не замечала, просто позволяла быть рядом, заботиться о ней. И она никогда не задавалась вопросом — кто я на самом деле. А он знал. Он напомнил мне, что я Нотингейл по крови. Такая же полноправная наследница, как и моя старшая сестра.

— Ты так говоришь, словно Элиана не сидит перед тобой. Ты знала о переносе души? — спросил Даррен, а я затаила дыхание. Вот сейчас все и подтвердится.

— Знала, — Мира уставилась на меня, не мигая. — Сперва не верила, что Элианы больше нет. Но слишком уж сестра была непохожа на себя после ритуала. И тогда я поняла: план лорда Мортимера приходит в действие. Отступать было некуда, ведь я уже отправила на гибель собственную кровь. Иногда я… заставляла себя думать, что она еще жива. Как сегодня.

Мира перевела взгляд на картину и сжала кулаки.

— Почему ты согласилась помогать Мортимеру? Просто взяла и поверила в его душевный порыв помочь восстановить справедливость для бедной сиротки? — Даррен продолжал допрос, нанося точечные удары по самолюбию девушки. И должна была признать, такой метод работал. Потому что Мира снова взвилась, ожила.

— Он показал мне документы! Целую стопку писем отца к моей матери. И письмо, в котором отец просил старую леди Нотингейл позаботиться обо мне. Она сдержала слово — дала мне кров, еду, образование. Но никогда не считала внучкой. Я была приживалкой. Полезной сиротой, которая всегда должна быть благодарна. Лорд Мортимер показал мне — какой ничтожной я была все это время, как полностью растворилась в Элиане, позабыв о себе. Но я достойна лучшего будущего!

Габриэль Мортимер наверняка крайне искусно умел убеждать и нашел ниточки, за которые нужно было подергать… Мира была обречена с самого начала.

— И Мортимер предложил тебе сделку…

— Да. Он сказал, что Элиана — последняя из рода, но не единственная наследница. Что если ее не станет, все имущество перейдет ко мне: дом, земли, титул. Он пообещал устроить все так, что никто не заподозрит неладного.

— Но это было убийство, — качнула головой. — Ты знала, что душа Элианы умрет при призыве?

— Да. Он сказал, что есть только один способ призвать душу из другого мира. Тогда я представляла себе, что она просто уснет, и все. Ни боли, ни страданий. Я убедила себя, что она не заслуживает этого наследства — потому что она никогда не знала, каково это, быть невидимкой в собственном доме.

Мира замолчала, а я не понимала, что чувствую сейчас по отношению к ней. Какую-то странную смесь жалости и ужаса от содеянного.

— Мортимер не оставил бы тебя в покое. Ты отправилась бы следом за Элианой. Глупо было соглашаться на сделку с самим дьяволом, — холодно произнес Даррен.

— Я... догадывалась о чем-то таком. Он никогда не говорил прямо, но в последние дни перед ритуалом он стал избегать меня. Я чувствовала — что-то не так. Но уже зашла слишком далеко и ненавидела себя за это.

— А что насчет Блэквуда? — спросила у нее. — Ты знала, что он работает на Мортимера?

— Нет. Впервые я увидела его на балу. Но когда лорд Блэквуд призвал Скверну — я догадалась, что он как-то связан с лордом Мортимером. И даже подумала, что тот послал его убрать меня.

Она замолчала, и в комнате повисла тишина. После такого я даже не знала, что и добавить. Мира открылась для меня с новой стороны. Но в моем сердце не хватало милосердия и понимания, чтобы закрыть глаза на убийство. И к тому же — она не призналась мне, не попыталась предупредить… А продолжала прислуживать, ожидая, когда же и со мной покончат.

Даррен подошел и коснулся моего плеча.

— Отвезем Миру в Рейнхолл, — произнес он. — Там она будет под стражей до суда. Ее показания — такая же ценность, как и заявления Блэквуда. Вдвоем они потопят даже кузена короля.

Мира молча слушала и не сопротивлялась. Не просила пощады, не причитала. Просто кивнула — медленно, словно ее голова была налита свинцом.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь, кем бы ты ни была, — пробормотала, глядя на меня. — И ты имеешь на это право. Но... спасибо, что спросила о картине. Ты — единственная, кто меня заметил.

Я не нашлась что ответить. Да и не была уверена, что она заслуживает ответа. Но где-то глубоко внутри — мне было ее искренне жаль.

— Идем. Завтра ранний подъем и дорога. Нужно успеть в Рейнхолл до того, как Мортимер решится на следующий шаг, — Даррен обнял меня за талию и повел прочь.

Мира осталась сидеть в кресле. Опустошенная, сломленная, одинокая девочка, которую никто не любил.

— Я распоряжусь, чтобы ее комнату охраняли, — сказал Даррен, когда мы уже поднимались по лестнице. — Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила, даже не пытаясь скрыть правду.

Он сжал мои пальцы и произнес:

— Обещаю тебе, Вера, что это в последний раз, когда тебе угрожают. Я не позволю кому-либо даже приблизиться к тебе.

И только это заверение и придавало мне сил двигаться дальше. Пока Даррен со мной — я справлюсь со всем.

Глава 35

Глава 35

Вера

Особняк Нотингейлов, еще вчера казавшийся мне тихой гаванью, сейчас напоминал растревоженный улей. Слуги сновали по коридорам с сумками, люди Даррена грузили экипаж, а я стояла у окна в гостиной и смотрела на старый заросший сад, пытаясь собраться с мыслями.

Я видела, как выводили Миру: она шла к карете с опущенными плечами и сухими глазами. Не смотрела по сторонам, послушно двигалась, но что-то внутри нее сломалось после вчерашнего допроса. И эта покорность судьбе неприятно царапала внутри. Я чувствовала себя виновной в том, что с ней случилось, хоть это и было не так.

Даррен подошел сзади и тронул меня за локоть.

— Вера, пора.

Кивнула собственному отражению в стекле и позволила увести себя.

Всю дорогу до Рейнхолла я молчала, прижавшись лбом к холодному стеклу. За окном проплывали знакомые пейзажи — некогда они казались мне самыми прекрасными на свете. Но в