– Да иди ты! – проверила Аля границы их приятельства с Лизой.

Напарница одобрительно ухмыльнулась.

– Сама иди! Вот вчера Жанна Скоробейко – ну, знаешь, она всякие интервью с этими… – Лиза пощелкала пальцами, силясь вспомнить. – Ну ты поняла… Так вот ее прямо в баре для руководства накрыло! Говорят, прямо с бокалом в руке. Может, чувствовала что-то.

– Как раз час с небольшим остается, – отметила Аля, посмотрев на часы.

– Значит, сейчас еще кто-нибудь скопытится!

– Кошмар!

Аля рассеянно рассматривала кружку со сколотым краем, обнаруженную в шкафу: если помыть, может быть, даже и ничего.

Лиза тоже подошла к шкафу, вытащила чашечку поменьше – красную с надписью «Охранкультуре – 10». Еще она достала «кофе» и старую коробку из-под рафинада, какие раньше водились в бункерах. В ней, судя по звуку, перекатывались только сахарные крошки.

– Слушай, – с подозрением спросила Аля, – у вас тут еще много медведей работает? Так и будут носиться по коридорам?

Лиза помотала аккуратно стриженной головой.

– Этот последний, так что теперь поспокойнее станет.

Девушки принялись пить «кофе». Медведи еще пару раз мелькнули в разговоре, но быстро уступили место телеведущим, кошкам (и Але, и Лизе нравились длинношерстные) и воспоминаниям о забавных случаях на экзаменах.

Рабочий день постепенно заканчивался. Лиза первой убежала к какой-то подружке, которой она помогала со сценарием программы. Аля же закрыла кабинет, сдала ключ на вахту и вышла через главный холл – не потому, что так было удобнее, а потому, что ей захотелось почувствовать себя настоящей сотрудницей Репродуктора.

Домой возвращалась в приподнятом настроении. Троллейбуса дождаться не удалось, но зато она нашла, как существенно срезать путь по Малой Линейной, а потом по дворам. Сегодня ей казалось, что она не боится.

В подъезде опять несносно воняло рыбой. Вот и ловить нельзя, и браконьеры то и дело травятся, а всё равно. Пока дошла до квартиры, Аля дважды наступила на стекло, долго искала в кармане ключ, а подойдя к двери, чуть не отпрыгнула назад: на полу, расстелив куртку, поджав колени и спрятав в них лицо, кто-то сидел.

– Ой, Алька, привет! – вскинулась Юляша. – А я к тебе – помыться.

В ее квартале горячей воды не было второй месяц.

Только обнялись и прошли в квартиру, как Юляша сразу бросилась рассказывать о происходящем на работе. За историю с игрушечными медведями ей устроили разбор и тоже отправили к психологу, – но с ней не жестили, как с Алей.

Юляша очень боялась, но ничего так вопросы… Про мытье окон спрашивали – забавно, да? В итоге медведей забрал почему-то мужик из линейной службы, – смешная такая фамилия, Мерин, – а Юляше просто записали выговор и дали испытательный срок. Ну, может, еще надо будет раз в месяц докладывать что-то. Но это ерунда.

– Мне говорят, легко отделалась, – с восторгом избежавшего наказания ребенка поделилась Юляша.

Она продолжала болтать, но Аля не слушала. Она смотрела на темно-темно-серый, почти черный пакет, который сестра положила поверх куртки на прихожую. На нем была знакомая канцелярская марка.

– А, – сказала Юляша, наконец заметив Алин взгляд, – пока тебя ждала, почтальон приходил, я за тебя расписалась.

– Дай сюда! – не своим голосом внезапно каркнула Аля.

Ей в очередной раз за последние несколько дней стало запредельно страшно.

Воздух в мгновение превратился в опасную жгучую дрянь, которая норовила заползти в нос, в уши, обжечь глаза. Хотелось замереть, не дышать, зажмуриться и потеряться. Пусть кто-нибудь другой откроет письмо. Пусть кто-нибудь другой подышит этим воздухом. Пусть кто-нибудь другой доживет то, что осталось Але. Но можно она сама не будет в этом во всём даже свидетелем?.. Она тут же представила фразу: «…в качестве свидетеля…». Дура, сказала она самой себе, свидетелем – еще ничего…

Она попросила Юляшу срезать край конверта, сказала, ножницы в кухонном шкафчике, слева на нижней полке. Сестра повиновалась: отхватила с правого края узенькую-узенькую полоску и вытряхнула содержимое.

Внутри, как в матрешке, оказался еще один – бумажный – конверт с большим алым оттиском на лицевой стороне и отпечатанной в правом верхнем углу строчкой: «Личное. Алине Галеевой». Оттиск был знакомый, Аля сама не раз ставила такой еще в самом начале практики в Вовлеченности: огненный петух попирает лапами длинный ключ, из зубцов которого складываются буквы «КС».

Внутри лежал листок тонкой полупрозрачной бумаги с четкими, будто бы от руки написанными буквами. Аля схватила его и, пробежав глазами только верхние две строчки, радостно выдохнула – это было не Подозрение, не вызов в суд или куда еще похуже. Это был – надо же, какой моментальный! – ответ на ее собственное письмо.

Едва сдерживая себя, чтобы не высунуться в окно и не закричать от внезапной радости спасшегося, Аля бегала туда-сюда по комнате, перечитывая текст снова и снова.

Уважаемая Алина Ильдаровна!

Благодарим Вас за обращение. На ваш запрос сообщаем, что Канцелярия Старостата Рубежного Союза Народов не уполномочена давать оценку процессуальным действиям иных организаций.

В рамках ведомственного надзора и для разбора вашей ситуации по существу следует обратиться в Управление по Контрольному рассмотрению Службы по Охране Конституционного Строя – в соответствии с подведомственностью.

В то же время Вы имеете право и возможность присоединиться к патриотическому телемарафону «Можем повторить» – в качестве одного из первых добровольцев. Информируем Вас, что в этом случае с Вас будут гарантированно сняты любые обвинения по административным или уголовным статьям (за исключением особо тяжких, решение по которым принимается индивидуально). Помимо этого, добровольцы получат годичный паек и доступ в магазины 1-й категории. Ваш идентификационный номер предварительно передан в службу подготовки добровольцев Центрального телерадиоузла. Для его активации в программе «Можем повторить», не позднее двух суток с даты получения настоящего письма, свяжитесь с оператором по телефону: 06-05-12.

С уважением,

Народный Помощник Старосты

И.Н.Новинский

– О, а я слышала, слышала об этой программе! – крикнула Юляша, когда Аля зачитала ей послание. – Прикинь, повезло?!

Аля тоже слышала. И от мысли, что одной этой историей можно сразу всё решить, мир вокруг снова поплыл.

– Будешь героиней! – уверяла Юляша. – Везде показывать будут!

Сёстры еще долго скакали по квартире, вырывали друг у друга письмо и смеялись до боли в животе. Аля отбила ступню на одном из слишком ретивых подпрыгиваний, но продолжала пританцовывать, даже хромая. В конце концов рухнули на диван, и Юляша принялась снова – медленно и с выражением – читать письмо, а Аля нежно гладила бумагу конверта.

– Теперь эти дуры прибегут тебя упрашивать вернуться, – всё еще давясь смехом, сказала Юляша, – у них такие морды