с юга донёсся новый звук — тяжёлый, ритмичный топот множества ног и конское ржание. Я, стоявшая на коленях среди раненых, подняла голову.Из-за поворота дороги, той самой, что вела к столице, показалось войско. Настоящее войско — не жалкие тридцать человек сэра Кевина, а колонна, растянувшаяся на полверсты. Пехота в полных доспехах, конница, осадные орудия, обозы. Знамёна с королевским гербом гордо реяли на ветру. А впереди, на взмыленном коне, скакал сэр Кевин. Его лицо, ещё недавно надменное, теперь было искажено решимостью и ужасом от увиденного.— Генерал! — закричал он, соскакивая с коня и пробираясь сквозь толпу к Сиверу. — Мы не успели? Боги, мы опоздали!Сивер, покрытый копотью и кровью, медленно повернулся к нему. В его глазах горел холодный огонь, который я научилась распознавать.

— Успели к финалу, — ответил он хрипло. — Ваши люди?Сэр Кевин сжал кулаки и пробормотал что-то под нос о чёртовой бюрократической волоките, из-за которой не успел нам на помощь.

— Пять сотен пехоты, две сотни конницы. Лучшее, что удалось собрать за три дня. Король… — он запнулся, — король не давал разрешения. Я взял их сам, под свою ответственность. Если проиграем — меня ждёт плаха. Если выиграем — либо награда, либо та же плаха за самоуправство. Но я уже не мог ждать этих бесконечных согласований и одобрений.Впервые увидела в этом человеке не придворного хлыща, а настоящего воина. Того, кто готов рискнуть всем ради правды.Сивер смотрел на него долгую, тяжёлую минуту. Потом  коротко, по-солдатски кивнул.

— Добро пожаловать в наш ад, сэр Кевин. Ваши люди нужны здесь. Помогите эвакуировать раненых и укрепить позиции. А завтра…Дракон не договорил. Но точно знала, что в его голове уже рождался план.Но сейчас я не могла принять участие в обсуждении плана, меня ждали мои помощники и пациенты. Мы работали, не разгибаясь, принимая всё новых и новых раненых. Лечебница превратилась в конвейер: резать, шить, бинтовать, молиться. Элви рухнула без сил через шесть часов, и я отправила её спать, пригрозив, что привяжу к койке. Сама же не могла остановиться — адреналин гнал кровь по жилам, не давая чувствовать усталость.Сивер не спал тоже. Вместе с сэром Кевином, Кассием и Рыгаром они склонились над картой при свете факелов, чертили стрелы, считали силы, спорили до хрипоты. А над ними, нависая тенью, стояла Ирмин — матриарх Ледяных Пиков, снизошедшая до человеческого совета. Ее древние глаза, полные льда и мудрости, следили за каждым движением Сивера, и в них читалось нечто вроде одобрения.Под утро истинный пришёл ко мне. Просто вошёл, сел  рядом и взял мои окровавленные руки в свои.— Устала?— Нет, — соврала я.— Врёшь, — усмехнулся он. — Но сейчас можно. Это значит, что ты ещё держишься. Люблю тебя за твою силу, Лора!Слово «люблю» повисло в воздухе. Сивер сказал это невзначай или сознательно? Я не успела спросить — он уже говорил дальше.— Завтра на рассвете мы ударим. Все вместе: мои люди, королевские, Ледяные Пики. Гракхи не знают, что Кевин привёл подмогу и что драконы Ирмин остались. У нас есть преимущество внезапности. И мы его используем.— Ты хочешь… уничтожить их? — спросила я.

— Хочу отбросить так далеко, чтобы они забыли дорогу сюда на десятилетия. Хочу, чтобы каждый враг знал, что эту землю не взять, ведь здесь есть люди, готовые умереть за свой дом... И драконы, готовые сражаться рядом с ними. — Сивер сжал мои руки крепче. — А потом… потом я хочу построить здесь не просто крепость. Это будет город, в котором не будет деления на благородных и простых, на людей и драконов. Где каждый получит то, что заслужил — не по праву рождения, а по делам.Я смотрела на него, и сердце готово было выпрыгнуть из груди. Этот человек, ещё недавно считавший меня лишь сосудом для магии, теперь говорил о городе, построенном на равноправии. О мире, где я — целительница, а он — дракон — будем строить что-то вместе.— Ты сошёл с ума, — выдохнула я. — Это невозможно.— Знаю, но если не пробовать — точно не получится. А теперь идём, у нас есть час до рассвета. Ты поспишь, а я буду беречь твой сон.

— Я не могу…

— Можешь. Элви очнулась и уже командует. Ты нужна мне живой и в сознании. Извини, но сейчас ты похожа на живой труп, поднятый неопытным некромантом!

Мне хотелось пнуть дракона за такие слова, но увидела на его губах искреннюю улыбку.Сивер увлёк меня в угол, усадил на охапку свежей соломы, сам сел рядом, обнял, прижав к себе. Я хотела возразить, но тепло его тела, ровное дыхание, тяжёлая рука на плече сделали своё дело: глаза закрылись сами.

Солнечный луч проник в окно, и я тут же открыла глаза. Сивер уже был на ногах. На мгновение наши взгляды встретились. В его глазах не было страха. Только решимость и… обещание.

— Я вернусь, — сказал он просто.— Знаю, — ответила я.И он ушёл, а я осталась ждать. Как тысячи женщин до меня... Но я знала: за Сивером не только люди, но и драконы. За ним — правда. И за ним — будущее, которое мы выстроим вместе.

Бой гремел до самого вечера. Сперва так близко, что иногда казалось, — стены рухнут. Но каждый раз из гущи сражения вырывался рёв Ночного Когтя — и люди находили новые силы. Драконы Ирмин поливали врага ледяным дыханием с высоты, королевская пехота сэра Кевина держала строй, наши ополченцы бились с отчаянием обречённых, ставших бессмертными.А когда зашло солнце, последние Гракхи не отступили — побежали, бросая оружие, знамёна, раненых. Они уходили с этой земли, чтобы уже никогда не вернуться, чтобы рассказать о том, что увидели.

Сивер нашёл меня на пороге лечебницы, когда стемнело. Он шёл, шатаясь, опираясь на плечо Кассия, и улыбался, как сумасшедший.— Мы сделали это, — выдохнул он, вдруг падая на колени передо мной. — Они ушли...Я рухнула рядом, обнимая его, не чувствуя ни крови, ни грязи. Только его: живого, тёплого, моего.Над нами, в темнеющем небе, кружили серебристые стражи. Где-то рядом сэр Кевин отдавал приказы своим уцелевшим солдатам. Рыгар перевязывал раненых, матерясь сквозь зубы. Элви плакала от усталости и облегчения.А мы стояли на коленях посреди этого ада и рая одновременно, и не могли разжать объятий.— Я люблю тебя, — прошептал истинный в мои волосы. Теперь уже точно — не невзначай.— Я знаю, — ответила я, смеясь и плача. — И я тебя. Идиот ты драконий.