никуда не денусь из этого чувственного плена. Его рука заскользила вниз, он обхваттил ладонью свой член, проводя по нему сверху вниз несколько раз, а я смотрела на это через плечо, не в силах отвести взгляд. Моё тело начало дрожать, возбуждение прокатывалось, пробивало его разрядами. Дыхание горячими толчками вырывалось из груди вместе с низкими хриплыми стонами.

Я запрокинула голову, чуть подалась вперёд, опираясь на руки, чувствуя первые сокращения внутренних мышц, предвестников накрывающего экстаза. Я даже не заметила, когда он успел встать на колени сзади меня, только почувствовала, как его рука стала наматывать на кулак мои волосы, оттягивая мою голову назад, а его другая рука легла мне на поясницу, заставляя меня прогнуться ещё больше.

- Ты моя! - прорычал он, входя в меня до упора.

Движения резкие. Влажный звук, который издавали наши тела, закладывал уши. Я до крови закусила губы, рассыпаясь на мириады молекул от наслаждения, чувствуя, как он напрягается, стискивая меня рукой, направляя, насаживая на себя до упора. И вдруг замер, прижимая меня к себе, изливаясь и наполняя меня собой.

Он наклонился, покрывая поцелуями шею, плечи, спускаясь вниз, и зашептал срывающимся голосом:

- Я люблю тебя, родная.

Потом мы лежали, прижавшись друг к другу, растягивая последние минуты этой безумной, чувственной ночи, понимая, что нужно ехать, нужно возвращаться в реальность, где проблем стало ещё больше, а мой выбор превратился в ловушку, придуманную самим дьяволом, из которой мне было не вырваться, не сбежать.

* * *

- Солнышко, - Витькин голос срывался, во взгляде появилась безысходность, - я пока освежусь, а ты ещё полежи, да будем потом собираться. Мне через два часа нужно уезжать в Москву.

Он наклонился, поцеловал меня, резко встал и направился к реке. Около самого берега Вик разбежался, и нырнув в ледяную ещё воду, поплыл, сильными гребками прорезая водную гладь. Я вздохнула, поднялась, одним движением натянула треники, морщась от боли, которой тело отзывалось на каждое движение. Сложив быстро плед, отнесла его в машину, подцепив Витькину футболку, брошенную им на сиденье, натянула ее на себя. Услышав его шаги, я оглянулась.

Он шел, стряхивая с себя воду, которая бриллиантовыми каплями разлеталась в разные стороны, переливаясь на солнце. Это был удар в солнечное сплетение. Пальцы свело от дикого желания. Да что это со мной! Между ног всё саднит, к промежности просто не прикоснуться, а мне всё мало! Как будто и не было этой безумной ночи. Я как чумная рядом с ним. Мозг просто отключается, уходя в режим полёта. Аууу! Связи нет! Абонент вне зоны доступа!

Он же, почувствовав мой взгляд, резко вскинул голову и улыбнулся, пошло, чувственно. Медленно опустив глаза, Вик заставляет меня сделать то же самое. Я скользнула взглядом по его поджарому телу, на котором в безумно чувственном узоре переплелись тату и шрамы, со свистом втянула воздух и сглотнула. Он опять возбужден! Еле отвожу взгляд, слыша его тихий смех, ныряю в машину и достаю полотенце, новое, в упаковке. Материнство сделало меня ещё той беременной мышью, у которой есть всё и в сумочке, и в машине. Сорвав упаковку, расправляю его и иду навстречу Витьке. Накидываю ему его на плечи, тут же оказываясь в плену сильных рук, прижимающих меня к нему.

- Маленькая моя, - шепчет он на ухо, проводя руками вдоль спины. - Хочу тебя до одури, ещё, всегда. Ты приедешь сегодня ко мне, Оль?

- Я не знаю, Вить. Дашка совсем одна. - Утыкаюсь в его грудь лицом, вдыхаю запах, и голова начинает кружиться.

- Забирай её с собой, Ляль. Завтра куда-нибудь сходим вместе.

- И как я ей это скажу? - поднимаю голову, смотрю на него, понимая, что не хочу отпускать никуда. - «Мы сегодня будем ночевать у дяди Вити, только папе не говори». Нет, Вить, извини, так не получится. - отрицательно машу головой и отворачиваюсь.

Солнце уже в зените. Время летит неумолимо, включая обратный отсчет, выставляя нам счета, оплатить которые я просто не в состоянии. Тагир вчера звонил, но я не взяла трубку, а сегодня придётся мне звонить самой, а я не знаю, что ему сказать.

- Тогда я приеду за тобой, слышишь? Приеду и увезу к себе. Увезу к нам, родная. Будь готова. Я как всё закончу, позвоню.

Домой мы ехали в тишине. Он взял мою руку, переплёл наши пальцы и всю дорогу целовал их,