летели один за другим. Перевалы вскоре должны были открыться, а к склону Ледяного пика дверги обещали довести меня по своим, подземным дорогам. Всё своё время я посвящал тренировкам. Обмену опытом с двергами хирдменами, ковке и общению с Дурином.

Его маленький, трёхмесячный сын, был сейчас под особым присмотром, но мне разрешили посмотреть на него одним глазком. Ничем, скажу я вам, не отличается от человеческого ребёнка. В последний день моего пребывания в Ледяном пике случилось сразу два события. Второй раз с моего ухода из Вистена я получил почту от старого маршала Вирэна, Ковальда и моего маленького сынишки Пирса. С последним, слава Восьмерым, было все в порядке. Он был здоров, а инструктора не давали ему скучать ни минутки. А вот новости от двух моих старых сослуживцев были одна тревожнее другой.

Зима на Карне выдалась очень тяжёлой. Было много набегов, подлых засад, грабежей и убийств. Почти всё мирное население попряталось в городах, и если весной не будет возможно пахать и сеять, то год будет голодным. Твари повылезали как будто изо всех щелей, и тревожили налётами. Королевская гвардия, ополчение, баронские и графские дружины сбивались с ног. Всё шло к генеральному сражению летом, больше так продолжаться не могло.

Вторым событием стал прощальный разговор с Дурином. От имени своего отца, он пообещал прийти к людям на помощь в самый тяжёлый час. Доспех мой был не готов и Дурин обещал закончить его в срок и не оставить меня голым, как он тогда выразился.

Провожать меня до долин Дорна напросился Снори. Весь день мы шли с ним под уклон к подножью гор и о чём-то болтали. Мерк заразился от нас хорошим настроением, а может он просто почувствовал весну, но то и дело он выпрыгивал нам под ноги, и тут же отпрыгивал обратно, смешно выгибая спину горбом. Уже к вечеру мы преодолели тридцать километров, и Снори вывел меня на поверхность незаметной калиткой, с витыми прутьями очень внушительной толщины. Снова, как и тогда на выходе из Сторожевых гор, я увидел на калитке ту же руну,

– Снори, – спросил я, – что это за руна?

– Так, защитная, основная. – Пожав плечами, ответил Снори.

Тепло обнявшись, мы расстались. Достав заветный свисток Ведуньи, я дунул в него что есть сил, и не услышав ни звука, не удивился – волшебный же. Улыбнувшись чему-то, я пошагал к Дорну, надеясь, что Вороной найдёт и догонит меня.

Глава 20.

Мир Пента. Дварфгорд. 400 год. Гномы.

Утром, с первыми лучами солнца, мы спускались по трапу на мостовую порта. Городом Дварфгорд можно было назвать лишь с большой натяжкой. После портовых сооружений на берегу бухты, здесь была только одна линия строений, в основном складских и торговых павильонов, за которыми примостились вразнобой, с десяток домиков для портовых жителей. Кроме торговцев и работников порта, здесь более никто не жил. Если не считать таверны для приезжих и моряков, других общественных заведений и вовсе не было. Дома в основном были одноэтажные, каменные, а улица, вдоль которой они стояли, постепенно поднималась вверх, заканчиваясь склоном вырастающих, практически от самой береговой линии скалистых гор.

Предгорий и отрогов тут не было. Уже в сотне шагов от берега, вверх поднимались почти отвесные скалы, а справа и слева от бухты, в которой и расположился Дварфгорд, они вырастали сразу из воды. В городке царила обычная суета, как в любом из подобных портов. Корабли различных классов и водоизмещения, причаливали или уходили в море, а на пристани, сновали туда-сюда повозки, грузчики и портовые служащие. Нас никто не встречал, поэтому мы решили для начала забросить в таверну свои вещи, разместиться, а потом уже решать, как наилучшим образом заявить о своих намерениях представителям местных властей.

В таверне мы особо не задержались. Хозяин быстро проникся важностью наших персон и выделил нам одну из комнат. Так же, он объяснил нам местные порядки и направил в контору, где представители гномьего народа, встречали уполномоченных представителей людей. Контора представляла собой вырубленное в скале помещение, позади всех людских построек, состоящее из нескольких каменных залов, где в основной зале, за большим конторским столом, сидело с десяток гномов, занимавшихся оформлением разнообразных бумаг.

Когда мы вошли, двое из них беседовали с капитанами кораблей и похоже, оформляли прибывший груз, трое заполняли какие-то формуляры, а еще двое таскали кипы бумаг, раскладывая их в определенном порядке в шкафы, стоявшие за спинами сидевших за столом. Стопки таких же бумаг, различной высоты, уже занимали почти все полки и даже частично пол перед этими шкафами. Тут были товарные накладные, указы и грамоты, скрепленные печатями, свитки и бумажные папки с гербами. Шкафы имели надписи на гномьем рунном языке и порядок распределения бумаг, судя по аккуратности служащих, здесь велся весьма скрупулезно.

Я уселся на свободный табурет, стоявший перед этим длинным столом и буквально через минуту, первый из освободившихся гномов уселся напротив.

– Чем могу быть вам полезным? – На весьма неплохом общем наречии поинтересовался он.

– Мы являемся официальными представителями короля Эдвина и хотели бы посетить ваше королевство и побеседовать с уполномоченным лицом, представляющим интересы вашего короля.

– Назовите, пожалуйста, цель вашего визита, невозмутимо произнес гном.

– Боюсь, что данный вопрос не в вашей компетенции, уважаемый. Скажу лишь, что наш визит является ответным, после посещения нашего короля вашими королевскими посланниками.

– Я передам вашу просьбу, куда следует, а пока сообщите мне ваше имя и где вас можно будет найти.

– Мое имя Драгорт. Найти меня и моего спутника можно в портовой таверне, где мы временно остановились. Надеюсь, в самое ближайшее время, нас пригласят и разместят более комфортно, внутри вашего королевства.

Гном заполнил какой-то формуляр и склонил голову в церемонном жесте вежливости, затем он отодвинул ее в сторону, давая понять, что наш разговор окончен. Еще один представитель его народа, тут же подхватил бумагу и, повернувшись, положил ее в невысокую стопку для официальных бумаг, на полку в одном из шкафов. Я поднялся и, кивнув стоявшему чуть поодаль от меня Сэму, вместе с ним, неторопливо направился к выходу.

На обратном пути, мы прошлись по единственной улице, уперлись в ее конце в закрытые ворота, вырубленные в отвесной скале и представляющие собой две деревянные створки в полтора роста человека, весьма толстые и к тому же обитые стальными листами. По обе стороны от них стояли тяжеловооруженные латники с секирами на длинных деревянных ручках. При их небольшом росте и довольно внушительной комплекции, они выглядели, как