Мизуки. Вы хотя бы духи сменили, когда пошли на дело. Надеюсь, вы не думаете меня калечить? А то не хотелось бы снова ввязываться в бой. Однако, если нужно…

— Нет. Мне нузна васа помось! — Мизуки повернулась ко мне, прогнулась в спине и провела ладонью по небольшой ниточке трусиков.

— Помощь? — я приподнял бровь, стараясь не следить за изгибами соблазнительного тела, хотя это было чертовски сложно. — Обычно, когда хотят попросить о помощи, не пытаются сначала убить. Однако… я слушаю.

Мизуки, продолжая двигаться в такт музыке, сделала шаг вперёд, оказавшись почти у моих колен. Она положила руки на мои бёдра, небольшой прыжок, и вот она уже растянулась в шпагате на столике, а ногами упирается в края дивана. Начала изгибаться так, что по телу как будто пошли чувственные волны.

— Меня в самом деле зовут Мизуки Сато, — голос её был приглушён, но каждое слово звучало с предельной чёткостью. — Мой отец — старсий советник посольства Японии в Москве. И я в самом деле поступила в Академию для уцёбы. Мой отец… Он был доверенным лицом императора, когда произосло нападение на дворец. Когда пропали артефакты, подступили Опасные земли, то отец с семьей уехал из Японии.

Она запнулась, провела рукой по волосам, откидывая их назад.

— А сейцас Клан Ночных Хисников взял мою семью в залозники. Отца, мать, младсую сестру. Они дерзат их в плену. А меня… Меня выпустили только для одного.

— Убить Шину и Киндзи Хатурай, — закончил я за неё, складывая пазл. — И достать некий артефакт.

— Бозественный Танто, — кивнула она. Она откинулась назад, скрестила ноги, а потом снова их развела. Было трудно смотреть только в глаза маски. — Клинок, который хранился в роду императора многие сотни лет. Клан верит, что, завладев им, они смогут превратить Японию в придаток Опасных Земель.

— И ты выбрала путь убийцы? — спросил я без осуждения.

Тот, кто любит семью, пойдет ради неё на многое. Что значит чужая жизнь, когда жизнь близких в опасности?

— Я выбрала путь спасения своей семьи, — её голос дрогнул. — Я обуцалась в Ига-рю, господин. Меня уцили, цто цесть превысе зизни. Но цто делать, когда нузно убить невиновных ради спасения родных? Это ловуска, из которой нет выхода.

Она наклонилась ближе, и теперь между нами было не больше полуметра.

— Васа правда — я следила за вами. В Академии, потом в городе. Я видела, как вы дрались с людьми за спорткомплексом. И вы странный, но у вас есть цесть. Вы лезете в драку, дазе если это невыгодно. Хатурай вам никто, а вы за него заступились.

— Дурак, значит, — усмехнулся я.

— Смелый, — поправила она. — И я ресилась. Я не хоцу убивать Сину и Киндзи! — Мизуки запнулась, подбирая слова. — Если я выполню приказ, Клан всё равно убьёт мою семью. У них нет цести, только зазда власти. Если я не выполню приказ, то мою семью убьют на рассвете через три дня.

— Это печально, но люди в основе своей все рано или поздно умрут, — покачал я головой.

— Я хоцу просить вас, господин Ярославский. Просить о помоси…

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе вытащить твою семью? — уточнил я, чувствуя, как в груди разгорается то самое противное чувство, которое всегда заставляло меня лезть туда, куда нормальные люди не суются. — Пойти против непонятного клана, который держит в заложниках дипломатов?

— Я знаю, где их дерзат, — выдохнула она. — Я знаю систему охраны. Я знаю слабые места. Но мне не справиться одной. Они очень сильны. Если я не появлюсь у них с Танто и доказательствами смерти Хатурай, то мою сестру убьют первой. Я слысала, как её зовут… она плакала… — голос Мизуки сорвался, но она взяла себя в руки. В смысле, взяла в ладони груди, чтобы огладить их. Танец продолжался. — Вы не обязаны мне помогать. Но вы единственный, к кому я могу обратиться. Я готова заклюцить с вами контракт. Всё, цто у меня есть — связи отца, знания, мои руки — всё это будет васим, если вы помозете мне спасти их.

Она замолчала.

Я откинулся на спинку дивана, почесал затылок. В прошлой жизни тоже хотел помочь людям — избавить их от оборотня, а сам попался на крючок. Не была ли сейчас Мизуки приманкой? Что, если она знала о том, что Божественный Танто изменило свой вид и сейчас находится в паре десятков метров отсюда? И сейчас просто отвлекает внимание, пока Клан Ночных Хищников потрошит автомобиль в поисках артефакта?

Нет, вряд ли. Недалеко от центра Москвы подобные действия не останутся незамеченными. А выстрелы и взрывы просочатся даже через Покров Безмолвия.

Что, если она всё придумала и сейчас втирает мне какую-то дичь? Можно проверить.

— Дурак я, дурак, — вздохнул я протяжно. — И куда я лезу?

Я подался вперёд, глядя ей прямо в разрезы маски.

— Семью в беде не бросают, госпожа Мизуки Сато. Но и Хатурай я в обиду не дам. Мне надо подумать об этом. Рассказывайте всё, что знаете об их базе. И про «сопровождение», что пасётся снаружи, тоже рассказывайте.

Мизуки сглотнула.

— Благодарю, господин, — прошептала она одними губами, а затем громко, с томным выдохом, произнесла: — О, вы такой смелый…

Я едва сдержал усмешку. Артистка. Вон как прогибается, как будто кошка во время течки.

— Ну, давайте, выкладывайте, — тихо сказал я, делая вид, что поправляю воротник. — Времени у нас не очень много. Где база? Сколько бойцов? Нам нужно сделать так, чтобы ваши «кураторы» не поняли, что вы перешли на другую сторону раньше, чем мы нанесём удар. И да, вы так и будете оставаться в одежде? Или всё-таки покажете себя сполна? Всё-таки приват предусматривает полное обнажение.

— Если ты так хоцесь, то пусть это будет авансом. Я показу всю серьёзность своих намерений. Мне в самом деле больсе не к кому обратиться…

Лифчик последовал за ночнушкой. Потом она расстегнула застёжку на поясе трусиков, и тонкая полоска ткани скользнула по бёдрам, упала на столик. Теперь на ней остались только туфли на высоком каблуке да венецианская маска, скрывающая лицо.

Я позволил себе взгляд, но без пошлятины. Красивое тело, тренированное, такое не спрячешь ни за какой пластикой. Под кожей перекатывались тугие