идти? Я слышала, он делает успехи. Герцог наконец-то начинает спрашивать себя, не слишком ли он оказался под каблуком у своей прекрасной Герцогини.

— Ты в этом уверена?

— Безусловно, мой лорд. Я знаю это из нескольких источников. Герцог — человек гордый… хоть и ленивый.

— Но он глубоко влюблен в эту женщину.

— Глубоко влюблен, да. Но… в то же время он начинает понимать, что она управляет Целле вместо него. У него нет желания заменить ее другой женщиной; он просто хочет, чтобы она позволила ему занять свое место.

— Это вызвало разлад между ними?

— Не совсем. Но он проявляет некоторую твердость то тут, то там; он не всегда соглашается с ее желаниями. За этим стоит Бернсторф. Амбициозный человек, этот Бернсторф. Он будет на стороне тех, кто лучше платит.

— Ты уверена?

— Почти. Мы должны заплатить ему, чтобы он работал на нас. Тогда мы будем знать все, что происходит в Целле. Ты же понимаешь, что она добивается союза с Вольфенбюттелем. Союз между ними и Целле — и они станут могущественнее Ганновера. Герцогиня обеими руками за это. Она нам не доверяет. Георг Вильгельм мягок… и ленив. К тому же сентиментален. Герцогиня — умная женщина. Куда умнее своего мужа. Она хочет этого союза и добьется его, если мы не будем осторожны, выдав свою драгоценную Софию Доротею за сына Антона Ульриха. Старший умер, но какое это имеет значение? Есть другой. Думаю, нам нужно быть бдительными.

— Клара, — сказал он, — ты все подмечаешь.

— На службе у тебя.

— На нашей службе. Мы ведь вместе, а?

Она легко поцеловала его.

— Во веки веков, аминь, — добавила она, и хотя тон ее был легким, она подразумевала, что это пакт между ними.

Он притянул ее к себе и крепко обнял. Она была чудесной женщиной, его Клара. Она могла предложить ему все, что только можно пожелать; и вдобавок к этим роскошным и столь удовлетворяющим его прелестям она была политиком.

— Что ты предлагаешь?

— Прощупать Бернсторфа. Предложить ему взятку.

— Например?

— Он хочет стать землевладельцем. Значит, захочет денег. Но для начала… чтобы показать, что деньги последуют, пусть это будет богатый подарок. У тебя есть золотая табакерка, усыпанная бриллиантами. Если ее продать, можно купить немало земли. Давай испытаем его этим; и я не сомневаюсь, что в обмен мы получим место в первом ряду — мысленно, конечно — в зале совета Целле.

— Тогда давай испытаем его этой табакеркой. Будет лучше, если я не буду в этом замешан.

— Разумеется, ты не должен быть замешан. Я все устрою.

— Что бы я без тебя делал?

— Это проблема, о которой в данный момент тебе не нужно беспокоиться.

Он рассмеялся.

— Мой маленький министр! — прошептал он.

— И еще одно, — сказала она. — Когда мы уладим это дельце… удовлетворительно, герцогиню Софию следует посвятить в наши планы. Уверена, она одобрит эту затею.

Эрнст Август блаженно вздохнул. Ему повезло. У него была любовница, сочетающая чрезмерную чувственность с мудростью, и в довершение всего она не ревновала к его жене.

МИССИЯ В ЛОНДОН

Георг Людвиг был вызван в покои отца и застал там мать вместе с Герцогом. Они были одни, и он догадался, что разговор предстоит тайный.

Оба родителя внутренне содрогнулись, когда он, тяжело ступая, ввалился в комнату.

«Что о нем подумают?» — спросила себя София.

«Пожалуй, ему пора немного попутешествовать», — мысленно заметил Эрнст Август.

— Итак, Георг Людвиг, — сказал отец, — мы с матерью должны тебе кое-что сказать. Тебе пора жениться.

— Я так и думал, что к этому идет, — ответил Георг Людвиг с медленной усмешкой.

— Ты понимаешь, что твоя жена должна принести тебе хорошее приданое, и что мы с отцом ищем наилучшую партию.

— Так всегда и бывает, — ответил Георг Людвиг.

— Это дело касается только нас троих, — сказал Герцог. — Пока это не должно выйти за пределы этой комнаты. Твоя мать полагает, что принцесса Анна Английская была бы очень подходящей женой.

Георг Людвиг присвистнул. «Словно конюх», — с отвращением подумала мать.

— Отнюдь не факт, что тебя примут, — строго сказала она. — Но ты понимаешь, что это была бы очень желательная партия.

— Партия с Англией, — ответил Георг Людвиг, хитро поглядывая на мать. — Ничего на свете не может быть желаннее… для вас.

— Есть вероятность — если ты женишься на принцессе Анне, — что ты можешь унаследовать трон Англии, — сказал отец.

— Есть даже вероятность — отдаленная, признаю, — что я могу сделать это, даже если не женюсь на ней.

— Значит, ты в курсе, — вставила София с мрачным удовлетворением.

— Мадам, вы бессчетное количество раз говорили нам, в каком близком родстве мы состоим с королевской семьей Англии, и, как видите, мы вряд ли забудем об этом.

— Этим стоит гордиться. Когда ты увидишь Лондон и сравнишь его с Ганновером, ты поймешь, о чем я говорю.

— Когда я отправляюсь? — спросил Георг Людвиг.

— Погоди минуту, — предостерег Эрнст Август. — Как я сказал в начале, об этом не должны знать за пределами этой комнаты. Будет объявлено, что ты отправляешься в путешествие по Европе. Это то, что любой молодой человек твоего происхождения и звания предпринял бы естественным образом, и я бы сказал, что в твоем случае это нужнее, чем во многих других. Тот факт, что ты едешь в Англию как жених принцессы Анны, пока должен оставаться тайной. Вполне возможно, что тебя сочтут неподходящим. В таком случае ты же не хочешь стать посмешищем. Храни это в секрете. Ты отправляешься в Гран-тур по Европе и, естественно, навестишь родственников в Англии. Но когда доберешься до Англии, ты должен сразу же начать ухаживать за принцессой Анной.

Георг Людвиг хмыкнул.

— Я никому не скажу истинной причины.

— Тогда ты должен готовиться. — София самодовольно улыбалась. — Я поговорю с тобой и сама осмотрю твои вещи. Какая жалость, что ты не попытался хоть немного преуспеть в английском языке. Они склонны не любить тех, кто не говорит на их языке.

— Если я женюсь на англичанке, — заявил Георг Людвиг, — ей придется говорить на моем языке.

— Такое отношение, — укорила