время для визитов. Причем о втором умении Хорг узнал буквально только что, раньше об этом как-то не задумывался.

Здоровяк поднялся, кашлянул в кулак, прочистил горло и зашлёпал к двери босиком по холодному земляному полу. За окном едва розовело небо, петухи только-только начали перекликаться на разных концах деревни, и у нормального человека в такую рань не может быть никакого дела, которое не подождёт хотя бы до завтрака.

Распахнул дверь. На пороге стоял Борн, коренастый, чумазый, в кожаном фартуке, с мешком в руках и с каким-то странным выражением лица. С таким, от которого хочется закрыть дверь и лечь обратно, а то больно уж миловидно улыбается из-под черной бороды-лопаты, точно каку-то гадость задумал.

— Гвозди! — Борн протянул мешок, и внутри характерно звякнуло. — Специально для тебя наделал, лучшие в деревне, клянусь наковальней! Кованые, прямые, шляпки ровные, загляденье просто!

Хорг принял мешок, развязал горловину, заглянул внутрь. Гвозди действительно хороши, ровные, с аккуратными шляпками, без заусенцев и кривизны. Штук семьдесят, может больше, и рядом ещё горсть скоб, тоже кованых, тоже приличных. Такого количества хватило бы на две вышки, а то и на три, если расходовать с умом.

Вот только ещё пару дней назад Борн заявлял, что гвоздей нет и не будет ещё две недели, потому что все заказы расписаны до конца месяца. А теперь примчался с первыми петухами, сияя как начищенный котёл.

— С чего такая щедрость? — Хорг прищурился, разглядывая кузнеца.

— Да ну, какая щедрость, работа и есть работа! — Борн замахал руками. — Просто подумал, что раз тебе так надо, то почему не помочь? Ночь ковал, между прочим, глаз не сомкнул! Вот, кстати, Хорг, ты бы старосте передал, что гвозди и скобы готовы, а? Мол, Борн расстарался, работу выполнил, всё в лучшем виде. Передашь?

— Сам и передай, — буркнул Хорг, закидывая мешок на плечо. — Мне к нему и так идти, за задатком.

— Ну так вместе и скажем! — обрадовался Борн с облегчением, которого даже не пытался скрыть. — Ты про вышку, я про гвозди, все довольны!

Хорг захлопнул дверь перед его носом, оделся, обулся, подхватил мешок и вышел через заднюю. К старосте он собирался идти один, без кузнеца. Впрочем, мешок с гвоздями от этого хуже не стал, и настроение, несмотря на ранний подъём, было вполне рабочим.

Выспался впервые за долгое время, в теле ощущалась непривычная лёгкость, а в груди что-то давно забытое, похожее на спокойную уверенность. Причем выспался действительно знатно, аж в два захода и в итоге проспал чуть ли не сутки с перерывом на короткую прогулку и обед. Вчерашняя вышка стоит, и стоит крепко, Хорг оценил лично, и это ощущение, когда конструкция, собранная твоими руками, врастает в землю и становится частью мира, ничем не заменишь и ничем не перебьёшь, даже выпивкой.

Хотя о выпивке он подумал мимолётно и без обычной тяги, скорее по привычке.

Мелкого будить не стал, всё-таки парень наверняка опять полночи не спал, ковырялся с чем-то у себя во дворе. Хорг слышал шорохи и тихое бормотание, когда проходил мимо его лачуги по дороге домой. Чем именно занимался, разбираться не было ни сил, ни желания, да и вообще, Рей в последнее время чудит с такой регулярностью, что удивляться перестаёшь.

Мелкий явно где-то нахватался всякого, и привычная отговорка про пьяные лекции уже давно не работает, но Хорг решил не давить. Не потому что не хотел знать правду, а потому что правда, какой бы она ни была, ничего не меняла в главном: парень умеет работать. А остальное пусть оставит при себе, пока не захочет рассказать сам. Отец его тоже в свое время взялся за голову примерно в том же возрасте и из разгильдяя превратился чуть ли не в лучшего представителя деревни. Кто знает, может это наследственное…

Хорг спокойно и не спеша дошел до дома старосты, стукнул в дверь, подождал, стукнул ещё раз. Открыла женщина с усталым лицом и молча кивнула вглубь дома. Хорг прошёл через сени в комнату, где староста уже сидел за столом над миской с кашей и кружкой чего-то горячего. Завтракал неторопливо, основательно, как делал всё в своей жизни.

— Вышку видел, — произнёс староста, не поднимая головы. Ложка зачерпнула кашу, поднялась ко рту, вернулась в миску. — Треногу эту твою.

— Видел и видел, — Хорг опустил мешок с гвоздями на лавку и сел, не дожидаясь приглашения. — Стоит же?

— Стоит. — Староста наконец поднял взгляд, и взгляд его не содержал ни похвалы, ни упрёка, только привычную оценку. — Гундар говорит, часовой доволен. Площадка не качается, обзор шире, чем на старых. Фундамент, говорит, ломом не возьмёшь.

Хорг молча кивнул. Ну а что тут добавить, если конструкция говорит сама за себя?

— Задаток, — староста достал из-за пазухи кожаный мешочек и положил на стол. — Дальше не экономь, строй на совесть. Материалы перераспределил, Бьёрну пришлось поделиться, так что теперь хватает. Кузнец тоже расшевелился, говорят, ночь не спал.

— Знаю, — Хорг покосился на свой мешок. — Примчался ни свет ни заря, чуть дверь не вынес. Просил перед тобой отметиться, что работу выполнил.

Угол рта старосты дёрнулся, но улыбкой это назвать было бы преувеличением.

— Передай ему, что принято. И вот ещё, — староста отодвинул миску. — Иди к Гундару, он покажет, какую вышку разбирать следующей. Сегодня же, если сможете.

Хорг поднялся, прихватил мешочек с задатком, взвесил на ладони. Тяжёленький, серебро звенит, не медяки. Убрал за пазуху, подхватил гвозди и пошёл к выходу.

Гундара нашёл у караульного поста, тот как раз менял дневную смену. При виде Хорга старший стражи кивнул и зашагал рядом, привычно положив ладонь на рукоять меча.

— К третьей вышке, — коротко бросил он. — Покажу, какую в работу.

— А материалы мне ко второй вышке свалили, — проворчал Хорг. — Это что, мне теперь брёвна от второй к третьей тащить?

— Ничего, потаскаешь, — махнул рукой Гундар, — они рядом, не переживай. Столбы и доски перетащишь за полчаса, там всего-то сотня шагов.

— Какого хрена? — Хорг остановился. — Мне что, дел больше нет, как материалы с места на место перекладывать? Вон, лежат у вышки, с неё и начнём, какая разница, какую первую ставить? Тем более, ты туда уже неделю даже часовых не ставишь, чтобы не свалились вместе с вышкой!

Гундар тоже остановился и повернулся к нему. Лицо, которое и без того не умело улыбаться, стало ещё жёстче.

— Такая разница, что я сказал с этой начинать, значит, будешь начинать с этой, и точка. — Голос у Гундара был негромкий, но все равно случайный крестьянин, проходивший мимо, почему-то