class="p1">Утро выдалось мрачным, холодным и ветреным. Погода будто подчеркивала настроение предстоящего акта правосудия.

Все были угрюмыми и молчаливыми. Казалось, многие по-человечески сочувствуют заговорщикам, но при этом понимают, что оставлять в живых их нельзя.

Я на этот счет ничего не думал. К счастью, не мне распоряжаться судьбами приговоренных. Пусть начальство само решает. Все же, эти молодчики много кого убили. У них были на то мотивы. Но назвать их «невинными жертвами» язык как-то не поворачивается.

В глаза бросилось малое количество висельников. Кажется, после бойни выжило больше народа. Скорей всего, командующий не стал устраивать массовые репрессии. Приказал вычислить самых отъявленных, да вздернуть только их в качестве назидания остальным. Мудрое решение, я бы тоже так поступил.

А пока стоял среди вооруженных людей и рассматривал лица приговоренных. Кто-то просто опустил голову, не желая ничего видеть. Кто-то пялился в небо, как бы надеясь на помощь богов. А кто-то вообще улыбался, видимо думая, что это все не взаправду.

Формальная часть судилища прошла быстро. Были зачитаны обвинения и приговор. Командующий лично подчеркнул, что так будет с каждым, кто посмеет предать нашу службу.

Казалось, семеро сейчас просто умрут, и мы разойдемся. Но согласно давней традиции, приговоренным полагалось последнее слово. И тут произошло кое-что интересное…

Глава 18

Право говорить предоставили всем приговорённым к казни. Мутные типы со злобными рожами не отличались ораторским мастерством. Слушать их не особо хотелось, но выбора не было.

Один головорез завопил, что он не виновен, и его с кем-то перепутали. Другой стал втирать про свободу и про то, что они старались ради общего блага. Их, мол, надо наградить, а не наказывать.

Еще один заявил, что следствие не учло многие нюансы, и что ему требуется адвокат. Причем, последнее слово он проорал не своим голосом, будто в него вселился демон:

— Адвокат! Адвока-а-ат! — заорал приговоренный. Конвойному даже пришлось его стукнуть, чтобы заткнулся.

Все готовились к окончанию процедуры, понимая, что вряд ли кто-то из осужденных выскажет что-то важное. Но в последний момент очередь дошла до сержанта Райнерса.

Да, он тоже был здесь. Я даже не сразу заметил. Спайк стоял без погон, в рваной форме. Он был мрачным и избитым. При этом постоянно смотрел в сторону, наверняка, не желая нас видеть.

Все же выжил, скотина. Еще бы, такие не дохнут.

Когда очередь дошла до него, Спайк вскинул голову, тряхнув волосами. Затем обратился к командующему, который стоял неподалеку, готовясь привести приговор в исполнение.

Ведь по Кодексу именно сам командующий должен казнить виновных. Вся кровь на его руках. Он не просто командир в белых перчатках, который прячется в штабе.

— Эй, господин полковник! Вы говорили, что я храбрый и сильный воин⁈ — заорал Спайк, глядя на своего бывшего покровителя. — Такие, как я нужны Дозору, не так ли?

— Заткнись, сучонок! Ты уже себя показал, — грозно крикнул конвойный.

— Нет уж, это мое последнее слово! Так что катись в пекло! — завопил Райнерс.

Все уставились на командующего, который не особо хотел болтать. Но у него не осталось выбора.

— Ты был хорошим воином. Но теперь я вижу перед собой жалкую пародию на солдата, — нехотя произнес полковник Румянцев.

— Ха! Так и есть! Я ничтожество, как и все мы. Тогда зачем меня убивать? У вас проблемы с разведкой, не так ли? Пошлите меня, и всех приговоренных, в разведку. В самый опасный сектор. Туда, откуда не возвращаются! Мы сгинем в чертовом лесу, добыв важную информацию. А нашим товарищам не придется жертвовать жизнями. Искупление вины кровью, что может быть справедливее⁈ — проорал Спайк, а на последних словах обратился ко всем собравшимся.

Глава дозора напрягся. Он явно хотел послать бывшего фаворита куда подальше. Но солдаты и офицеры стали роптать. Райнерс посеял раздор в наших рядах, надавив на «больное место».

Все стали громко галдеть, махать руками и спорить. А глава мятежников лишь улыбнулся, понимая, что ему удалось спасти свою шкуру.

— Какого черта мы его слушаем? Предатели должны сдохнуть, а не болтать! — крикнул кто-то.

— Но нам нужна разведка. Пусть эти сволочи отдадут жизни с пользой! — возражал другой голос.

— Смерть мятежникам!!!

— В разведку их…

Собравшиеся разделились на два лагеря, которые были практически равны. Тогда Спайк снова начал орать, перекрикивая всеобщий шум.

— Эй вы! Вам придется идти в разведку, хотите вы того или нет. Вы сдохните там… А мы могли бы вас заменить. Так что подумайте головой, пока не поздно, — прокричал Райнерс.

— В разведку! В разведку! — заорали сразу несколько солдат и офицеров.

— Я не хочу умирать вместо них. Пусть послужат Дозору, так будет правильно, — рассудил один старый вояка.

Чаша весов начала склоняться на сторону Спайка. Командующий замялся и кашлянул, затем поднял руку и обратился к собравшимся.

— Тихо! Я приказываю всем замолчать! — провозгласил он. — Эти семеро виновны перед Империей, перед Дозором и перед вами лично. Они не имеют право на жизнь после всего, что посмели здесь сотворить.

— Да, в разведку их, господин! — зычно заорал молодой сержант.

— Но искупить вину можно разными способами. Иногда мы казним тех, кто повинен. А иногда отправляем на опасные задания, которые сами по себе уже являются смертной казнью, — добавил командующий.

Спайк улыбнулся и хитро прищурился. Я заметил, что он радуется, понимая, что победил саму смерть.

— Искупление кровью смывает все прегрешения. Только сейчас не тот случай! — закончил свою речь Румянцев после небольшой паузы.

Затем он сделал шаг в сторону и дернул специальный рычаг. Раздался характерный звук сработавшего механизма. Приговоренные провалились под пол и повисли на веревках.

Несколько мгновений они еще хрипели и дергались, потом их лица стали синеть, а тела обмякли. Спайк умер с улыбкой на лице, так и не поняв до конца, что случилось.

Дозорные стали недовольно роптать. Кто-то сыпал проклятьями в адрес командующего. А один солдат даже попытался наброситься.

— Ты что творишь, старый дьявол⁈ Они могли принести пользу, а ты их просто прикончил, — завопил парнишка, выходя из толпы.

Командующий сделал жест рукой. Солдата скрутили и увели прочь.

— Трое суток ареста! Другие получат больше, если ослушаются моей воли! — провозгласил Румянцев.

Затем он поднялся на эшафот и зачитал свои новые распоряжения прямо на фоне мертвых бунтовщиков.

Некоторые указы были формальными. Я пропустил их мимо ушей. Зато внимательно выслушал все, что касалось усиления бдительности и обороны стены. Многие меры были правильными и своевременными. Румянцев не такой тупой старик, каким его часто считают.

В конце командующий подчеркнул, что нас ждут проверки. Так