подворье моя дружина, и вокруг твоего терема — тоже. И снаружи в сенях. Благодарю, что на рукобитие ты собрал под одной крышей всю родню, — без улыбки сказал Ярослав. — Чаял показать, как пустоголовый ладожский князь пришёл сватать за старшего сына твою дочь от второй жены?

— Новый град тебе меня не простит.

— Простит, боярин, — легко отмахнулся князь. — Знал ты, что Станимир грамотку с вашими именами сберёг? Твоего там нет, слишком умён, но вот другие... — он замолчал и развёл руками.

И подумал, что ещё мало одарил девчонку, которая ту грамотку увезла из охваченного огнём терема и хранила долгих четыре зимы.

— Раньше я мыслил, что с вами полюбовно можно уговориться. Скажи мне, боярин, чего тебе было мало? Как был посадников и главой веча, так и остался. Как запускал толстую руку в новоградскую казну, так и запускал.

Не сдержавшись, Ярослав покачал головой. Совершённая четыре зимы назад ошибка терзала его и по сей день. Из-за неё он сам едва не лишился жизни, из-за неё замыслили убить старшего сына и разорить Ладожское княжество.

— Тебе никогда не уразуметь, робичич.

Тень метнулась сбоку от князя, а через миг раздался хруст. Ярослав не успел подивиться наглости Звекши Твердиславича, а Стемид лишь вскочил на ноги, когда Крутояр метнулся к боярину и кулаком сломал нос. Мужчина был тучен, а потому удержался на лавке, и кровь хлынула прямо на стол, потекла по лицу, по вскинутым ладоням, испачкала нарядную рубаху и привезённую из далёкого Царьграда свиту.

— Сядь! — рявкнул князь на сына, занёсшего руку для второго удара, и хлопнул ладонью по столу.

Крутояр повернул к нему голову, бросил злющий взгляд через плечо.

— Сядь, — непреклонно повторил князь и посмотрел на боярина, который всё пытался унять кровь.

Нос был свёрнут набок.

— Не заладился у нас с тобой разговор, Звекша Твердиславич, — устало вздохнул Ярослав. — Гляди, как будет. Я убью тебя и двух твоих сыновей, а внуков заберу на Ладогу, выращу в своей дружине. Девок выдам замуж — за своих людей. Терем твой... и без меня найдется кому разорить. Тебя в Новом граде крепко не любят, и врагов даже поболе моего будет.

Боярин хотел что-то ответить, но вместо слов изо рта вырвались лишь хлюпающие звуки. Ярослав недовольно покосился на сына, который не выглядел пристыженным, а на Звекшу смотрел так, словно дай волю, и сломан у него будет не только нос.

Да-а. Его старший сын родился, когда на Ладоге уже мало кто осмеливался называть князя робичичем даже за глаза.

— Или ты выпьешь отраву, и утром тебя найдут мёртвым. Лучше сразу на пол ляг, чтоб подумали, что нос сломал, когда падал, — Ярослав вновь глянул на Крутояра, и тот, наконец осознав, всё же опустил в пол бесстыжие глаза. — Тогда никого убивать не буду, а твой внук однажды станет князем.

Впервые боярин показался ошеломлённым. Отняв от носа окровавленные ладони, он кое-как прохрипел.

— З-зачем теб-б-бе?

— Не твоё дело. Но я дал тебе слово, и оно — крепко.

Звекша Твердиславич кивнул, и в горнице стало тихо.

Ярослав больше ничего не говорил: он уже и так сказал слишком много. Смотрел на боярина и не знал, что тот решит. С него станется отказать: пусть прольётся кровь. Лишь потому, что он не терпел поражений.

Ещё Ярослав думал, что придётся потолковать с каждым, чьё имя значилось в грамотке. Четыре зимы назад он ошибся, но больше этого не будет. Он назначит своих людей — тех, кому по-настоящему доверял. Больше не будет такого, что Стемид останется с Новым градом один на один.

Он и Крутояра сюда отправит: пусть наберётся ума-разума. Пока он в Ладоге князь, сыну там негде развернуться. А тот неплохо справлялся, пока Ярослав перебарывал отраву где-то далёко-далёко от дома. Ему и Стемид рассказывал, и Чеслава, и сотник Горазд...

Ярослав поднял голову, когда заметил, что Звекша Твердиславич протянул руку за бутыльком с отравой. Другой, не той, которую пил князь. Та убивала медленно и мучительно, а ему нужно было, чтобы всё случилось за одну ночь.

Встретившись взглядом с боярином, он кивнул. Достойный выбор.

— Ж-ж-жаль ты не с-с-сдох... — невнятно прохрипел Звекша Твердиславич: сломанный нос мешал говорить.

— Знал бы ты, сколько раз я это слышал, — князь усмехнулся и кивнул Стемиду.

Тот поднялся, подошёл к боярину со спины и положил на плечо тяжёлую ладонь.

— Наместник проследит, чтобы ты выпил всё до последней капли.

Ему показалось, или по лицу Звекши Твердиславича прошла недовольная гримаса? Ну, не мог же он помыслить, что князь поверит ему на слово?! Ему?..

— Прощай, боярин, — положив ладони на столешницу, Ярослав встал и поглядел вокруг. — Испачкали мы тебе тут...

Когда боярин и Стемид вышли из горницы — Звекша Твердиславич бросил на князя такой жгучий взгляд, что тот подивился, как не загорелся на спине плащ, Ярослав указал подбородком на ухваты с водой и рушники, оставленные кем-то из чернавок.

— Вытри кровь, — велел он сыну.

И отошёл, чтобы не смотреть, как вскинувшись, Крутояр заскрипел зубами и взялся за рушник. В груди стало жарко, и Ярослав приложил ладонь и надавил, как показывал ему лекарь. Буйным норовом сын напоминал ему отца, старого князя Мстислава.

Ну, ничего. У него ещё есть время. Зим пять, а то и шесть. Сын успеет остепениться...

Когда кровь была кое-как замыта, а два грязных рушника спрятаны за спиной, князь и княжич покинули негостеприимный терем Звекши Твердиславича. Недалеко от подворья их поджидал небольшой конный отряд, во главе с сотником Гораздом.

— Стемид с чёрного крыльца появится, — сказал князь, и тот молча кивнул и отступил в тень.

Они уже покинули боярскую слободу, когда Ярослав повернулся к сыну, который держался чуть позади, и сдержанно произнёс.

— Коли поползут слухи, что боярина отравили, а перед тем сломалис нос, вина будет на тебе.

Крутояр, нахмурившись, сверкнул взглядом и ничего не сказал.

— Я робичича стерпел. А ты куда полез? — спросил князь, и промолчать уже не вышло.

— Я не сдержался, — глухо отозвался он.

— А должен был! — не повысив голоса, прикрикнул Ярослав. — Головой сперва надо думать, а потом кулаками махать.

Крутояр продолжил буравить насупленным взглядом дорогу под копытами коня.

— Он тебя оскорбил, — едва размыкая губы, прорычал княжич. И вскинул взгляд, тряхнув головой.

Ярослав, подавив вздох, посмотрел на собственные костяшки на правой ладони, где кожа была покрыты множеством мелких, бледных отметин. Сколько губ он разбил и носов сломал за то же самое слово?.. Когда был таким же дурным и буйным, как его старший сын?..