Мертвецов побросали в одну из оставшихся машин. На внедорожниках побольше, к слову, стояли пулеметы более солидного калибра, четырнадцать с половиной. Такой пулемет уже и руберов в салат накрошит, да и Элиту молодую удивить сможет. Но, решили все же дальше двигаться на машине поменьше. В общем, как ни парадоксально, но приобрели даже больше, чем потеряли. Не считая, конечно, здоровья Честера. Под конец он совсем ослаб, хотя и старался этого не показывать, держался на волевых. Но Морра в какой-то момент положила тому руку на плечо и сказав что-то вроде «хорош уже изображать из себя терминатора, поняла я давно, что яйца титановые у тебя, вали отдыхай», докончила сборы сама, как и сама же отлучилась за их рюкзаками и своей драгоценной мини-гаубицей.

С остальными машинами поступили просто. Сожгли вместе с трупами. Вика на это все никак не отреагировала. Она, вообще, большую часть времени сборов так и просидела на том же месте. Под конец только, когда уже собирались подпалить внедорожники с телами, Честер подошел, встав над ней и протянул руку, вставай мол. Говорить ничего не стал. Та подняла на него заплаканное лицо. Потерянный взгляд, прямо как когда Честер завалил ублюдка Сотника и она узнала, что тот ей готовил на самом деле. Дурить не стала, вложила свою ладонь в его и встала. Говорить тоже ничего не стала, проследовав за мужчиной к машине. Там он усадил ее на задние сиденья, а сам ушел к Морре, заканчивать с делами.

Крепился, на самом деле, Честеру хотелось упасть и часов на сорок забыться крепким сном. Но это потом, чуть-чуть позже, когда уедут от этого злополучного места подальше. Кот, к слову, жопа наглая, как только понял, что его лысые собратья больше не ссорятся и наконец, выбрали, в какой машине его повезут, сразу обнюхал весь салон и облюбовал опять место между передними сиденьями. Здесь консоль была раза в два шире, так что устроился с удобством и до самого отъезда продрых. Вольф, сучий потрох, таки подранил усатого, отрезав тому треть левого уха. Но Вика, видимо, и его подлечила, так как щеголял Кот уже с затянувшейся раной. Забавно выглядел.

За руль села Рыжая, Честер устроился впереди.

Уезжали уже при полностью взошедшем солнце, висящем красным шаром над горизонтом. Позади же уезжающей машины в небо поднимались три черных столба дыма.

Эпилог

Неизвестный кластер.

Прошла уже неделя с той ночи в Зарнице и встречи с Вольфом, чуть не окончившейся для Честера смертью. За первый день отъехали от стаба километров на двести пятьдесят. Сильно не спешили, так как в состоянии воевать осталась только Морра, она же и за водителя была. За тот день пришлось и пострелять несколько раз, пусть серьезных тварей и не встретилось. Испытали и турель. Тут Честер остался в полном восторге, скорость отклика оказалась на высоте. Плюс и сам пулемет не грохотал выстрелами на всю округу, как знакомые до того модели, работал относительно тихо для такого калибра, при том, что глушителя или чего-то похожего с виду и не было. Так же испытал и дроны. Один, самый первый, правда, угробил, но с последующим запуском уже все прошло нормально, так что теперь у путников появилась и аэроразведка. Но с этим тогда Честер не увлекался, состояние, как никак, не особо позволяло. Держался исключительно на морально-волевых и обильной еде. За тот день он умял чуть ли не четверть всех запасов.

Машина тоже порадовала. Во-первых, двигатель работал очень тихо. Внедорожник явно разрабатывался для условий Улья. И собирали его не в кустарных мастерских стабов, а на нормальном и современном производстве. Или даже чуть больше, чем на современном. Необходимый минимум электроники, мощные узлы, маневренность и проходимость, тяговитый, тихий двигатель. Во-вторых, эргономичность с предельной функциональностью и удобством салона. Лишнего ничего. Почти идеальная машина. Единственное что, размеры все же великоваты для троих путников, но это уже такое.

К вечеру съехали с основной дороги и прорвавшись через очередную, не очень многочисленную стаю зараженных во главе с молодым и тупым лотерейщиком, через десяток километров грунтовки, выехали на стабильный кластер, обнаружив через еще несколько километров лесной чащи старую, полуразрушенную церковь. Там и остановились. И там же задержались еще на пять дней, пока Честер полностью не пришел в норму. В этом очень помогла Вика. Если в первый день она до самой ночи так и не проронила ни слова, находясь в каком-то сомнамбулическом состоянии, то уже на следующий день развила вокруг Честера бурную деятельность. В какой-то из таких моментов у них случился еще один разговор. Морры тогда не было, как она выразилась, ушла пройтись по округе, может, чего интересного найдет. Так вот, Вика долго и мучительно выдавливала из себя слова слова извинений, потом ревела, затем снова извинялась. Честер на это только морщился, не умел он, да и не хотел, в данном случае, успокаивать расчувствовавшуюся девчонку. Сам тоже извинился. Состояние тогда у него было крайне скверным, как и настроение. Вот и рубанул. По сути, оба были правы со своей стороны. Вике же требовалось выговориться. Ну она и выговорилась.

Появление отца для нее стало шоком. А тут еще и смерть Честера, как она думала, восстановить-то его после тех страшных ранений она не успела. В общем, впала в истерику. Плюс к этому и непонимание, почему отец так поступил. Он, вообще, оказался совершенно не тем, каким она его помнила. Он оказался злым и грубым, еще и смотрел на нее, как Сотник, будто на товар, хотя где-то в глубине глаз и проскальзывало то, старое и теплое, что она навсегда запомнила. А потом еще один шок. Честер все же выжил. Ну и смерть Вольфа следом. Как ни крути, он все же оставался ее отцом, родным человеком, пусть она и совершенно не понимала, почему он стал с ней так обращаться и зачем все это устроил. Честер же, когда девчонка, наконец, проревелась и вытерла сопли, рассказал все, что знал про Вольфа и откуда он это узнал. Не скрывал ничего. Еще добавил в конце, что Вольф сам убился и Честер тут, в общем-то, не при чем. Но и не отрицал свое стремление этого урода завалить. Очередной шок для Вики, хотя уже и не такой сильный. Или привыкать начала. В общем, помирились, если можно так это назвать.

Последующие шесть дней прошли