— Хорошо, — она быстро закивала, подхватила сумку и побежала к выходу.

Глядя ей вслед, подумал, что зря она переживала по поводу Ульяны. Я Аленку на трех таких не променяю. А вообще, в голову лезло очень много разных мыслей и единственный способ отвлечься, который всегда работал — это тренировки. Тем более, меня уже несколько дней не покидает одна мысль, которую нужно было воплотить в реальность иначе покоя она мне не даст. Но начать следовало с внутреннего моря, оно только успокоилось и требовало к себе внимания. Поэтому, усевшись поудобнее, я закрыл глаза и погрузился в тренировку.

Вопрос, что меня заинтересовал, касался техники, придуманной Лу Ханем. Он ведь взял за основу методику укрепления тела, переделав так, чтобы классические мастера могли пользоваться. Во что это вылилось, я уже понимал. Даже если есть еще с десяток разных техник, которые хранили монахи Тибета и императорская семья Цао, их суть сводилась к одному. К той самой технике, с которой начинал Лу Хань. Почему в моих знаниях об укреплении тела нет ничего подобного? Я достиг больших успехов в управлении кинетическим полем и даже перешел на следующий этап, но не знал, что его можно использовать так, как это делал гениальный китаец. Эх, почитать бы его размышления и самые ранние труды. Плохо, что к ним меня подпустят только, если я перееду туда окончательно и поменяю фамилию на Ма Цинь или что-нибудь в этом роде.

Алена вернулась минут через сорок, переодевшись в темный спортивный костюм. Усевшись рядом, она начала со второго упражнения, прогоняя поток силы через тело. Ей бы сейчас сконцентрироваться на третьем уровне, но так как она решила не гробить здоровье, ей предстоял еще долгий путь. Я даже подумал, что лет за семь такого неспешного развития она доберется до уровня мастера и без моей помощи.

— Всем привет! — в зал вбежала Таша, с красными от мороза щеками. — Обед скоро, а вы еще занимаетесь.

— Мы только начали, — сказал я. — Решила составить нам компанию?

— Не сегодня. Пообедаю с вами и обратно поеду, чтобы меня не потеряли. Иначе мама будет ругаться.

Таша поморщилась, наверняка вспоминая, как ее отчитывали в прошлый раз. Она прошла к нам, придирчиво осмотрела пол и уселась напротив, скрестив ноги.

— Я предупредить хотела, — сказала она, решив перейти сразу к главному. — К нам князь Воронцов приезжал два дня назад. Они с папой серьезные дела обсуждали и я, так получилось, подслушала немного. Они про тебя говорили.

— Догадываюсь, что не хвалили. Не обращай внимания, я толстокожий, мне любая критика как слону дробина.

— Я с Александром Николаевичем давно знакома. Была у них несколько раз, как и он у нас дома частый гость. Он очень сдержанный человек, никогда не ругается и редко голос повышает. Поэтому я удивилась, когда он на папу кричал. Говорил, что из-за тебя кто-то погиб из его людей.

— Не из-за меня, а из-за собственной глупости и спешки, — хмыкнул я. — Они очень спешили войну развязать вот и получили по рукам.

— Ты поэтому уехал, что не хотел в этом участвовать? — спросила она.

— Нет. Надо было другу помочь. Я с Воронцовыми на эту тему говорил, незадолго до отъезда. Сказал, что участвовать в этой авантюре не собираюсь. Даже если бы не уехал, не пошел бы. Интуиция подсказывала, что это плохо закончится. А что Петр Сергеевич?

— Он тебя защищал, — сказала Таша. — Так и сказал князю, что тот неправ.

— Это хорошо, — не скажу, что был удивлен, но эта новость меня порадовала.

— Но папа на тебя все равно сильно сердится. Когда Александр Николаевич уехал, он ругался, вспоминая Кузьму Матчина.

— Я слышал, Конев пострадал.

— Виталий Сергеевич? Да, он сейчас в нашей клинике. Мы с Алексеем ездили туда вчера, только меня не пустили на этаж.

— Спасибо, что предупредила, — поблагодарил я.

— Не за что. Знаешь, чего не понимаю, — задумчиво произнесла Таша. — У Воронцовых, Дашковых и всех их союзников столько мастеров в подчинении. Они ими очень гордятся, как самыми сильными, уникальными и тому подобное. А как драка, так Кузьма виноват. Неужто хотят свои неудачи списать на парня двадцатилетнего? Это же глупо. Они думают, что ты стал великим мастером и можешь одной левой разобраться со всем родом Разумовских?

— Нет, я пока не настолько сильный, — я рассмеялся, решив сменить тему. — Не бери в голову. Как говорят: «с такими друзьями и врагов не надо». Таша, слушай, как у тебя с… неприятной особенностью?

— Залипаю, — вздохнула она. — В последнее время не так сильно. После того случая, когда ты меня вытащил, я довольно быстро прихожу в себя. Меня словно что-то тянет наверх. Я маме рассказала, и она хочет, чтобы я с тобой рядом побыла какое-то время. Чтобы ты меня еще раз вытащил и, может, это окончательно пройдет. Надо только с папой поговорить.

— Все может быть. Что твой отец говорил о переводе в МИБИ? Летом? Думаю, придется ждать. Так, у меня сейчас занятие с Максом, а потом мы можем сходить пообедать.

— Это кто-то из твоих учеников? — заинтересовалась Таша.

— Учителей. Мне нужно нарабатывать правильные движения и рефлексы, когда вхожу в режим. Можете посмотреть, если интересно.

— Еще бы, — оживилась она. — Нам очень интересно. Где еще такое увидишь.

— Для тренировок нужен сильный мастер, а такой не всегда есть рядом… Черт, совсем забыл.

Я достал сотовый телефон, нашел контакты Васи Балуева. Отправил ему короткое сообщение, сказав, что я вернулся из отпуска и завтра совершенно свободен. Это дело не стоило откладывать в долгий ящик, тем более он сам говорил про срочность.

Максим приехал минут через двадцать. Бодрый и жизнерадостный, он рассказывал, что скоро состоится чемпионат мира по боям без правил, даже вручил приглашение на двух человек. Он сейчас усердно к ним готовился и я, так получилось, стал его спарринг-партнером. Но, в любом случае, именно моей тренировке он уделял все внимание. Мы с ним хорошенько размялись, выполнили набор базовых приемов, пара из которых мне была совершенно неизвестна. Затем провели семь боев, продолжительностью секунд по тридцать. В скорости и ловкости я уступал на целую голову, но, по словам Макса, потенциал у меня был огромным и годам к тридцати я стану гораздо сильнее, чем он сейчас.

Что мне нравилось в Максиме, так это то, что он не задавал лишних вопросов. Пришел, провел занятие на полтора часа, пожал руку и уехал на тренировочную базу готовиться к турниру. Только когда он уехал, я вспомнил, что хотел