Она истосковалась по нему не меньше, чем он тосковал по ней. И немного жалела о том, что больше не может почувствовать его близость так же полно и ярко, как в те дни, когда их души были туго сплетены между собой. Но именно недоступность его души заставляла Мико притягивать Райдэна ближе, целовать глубже, прижиматься к нему всем телом, чтобы передать хотя бы сотую долю того, что она испытывала, когда его пальцы скользили по её обнажённой коже, когда его губы собирали мурашки с её груди и живота, спускаясь всё ниже.

Металлические пальцы невесомо погладили внутреннюю поверхность её бёдер, призывая раскрыться. И Мико послушно подалась ему навстречу. Щёки стыдливо вспыхнули, стоило языку Райдэна коснуться её, и Мико зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Протянула руку, чтобы остановить Райдэна, но вместо этого запустила пальцы в его волосы и застонала, собирая пряди в кулак. Его язык обжигал её, доводил до исступления, заставлял выгибаться и кричать. Его руки почти до боли сжимали её бёдра, не позволяя сдвинуться с места. Мико задыхалась, кусала губы и не знала, чего хочет больше – чтобы он остановился и дал ей хоть немного передохнуть или чтобы не смел прекращать, позволив окончательно потерять голову. Райдэн останавливаться не собирался.

Он оторвался от неё, только когда почувствовал, как она задрожала в его руках и, напрягшись до предела, обмякла, тяжело дыша. Подтянулся и, навалившись сверху, прильнул бёдрами, позволяя Мико ощутить его желание. Он осыпал поцелуями её шею, а Мико, сама того не ожидая, вдруг окаменела, испугавшись того, что может случиться дальше. Райдэн, почувствовав её замешательство, отпрянул.

– Что-то не так?

Мико, особо не задумываясь над его словами, торопливо покачала головой. Эта была их первая близость с момента воссоединения, она не хотела всё испортить, но не могла заставить себя пошевелиться и испуганно смотрела на Райдэна. На мгновение она почувствовала себя такой же беззащитной и потерянной, какой была с Акирой. На глаза сами собой выступили слёзы.

– Эй, эй, Мико, всё хорошо, ничего не будет. Не бойся. – Райдэн отодвинулся от неё и выглядел не менее испуганным, чем она. – Я не трону тебя, если ты не хочешь. Что-то случилось? Где-то болит?

Мико села, натягивая на плечи кимоно и избегая смотреть на Райдэна. Ей было страшно. Страшно, что всё повторится. Она всё ещё иногда ощущала землю под ногтями. Помнила запах леса и собственной крови. Ей всё ещё снилась та ночь.

– Нет, просто… Прости. – Мико нахмурилась и потёрла лоб. – Просто столько всего произошло, и я… Прости, прости, это очень нечестно по отношению к тебе, я понимаю…

– Всё хорошо, Мико, – Райдэн привлёк её к себе и заключил в объятия. – Я знаю, что ты не всё мне рассказала.

– Знаешь? – Сердце испуганно замерло и набатом замолотило о грудную клетку.

– Догадываюсь. Но я не тороплю тебя, слышишь? Расскажешь, как будешь готова. И… всё остальное тоже, как будешь готова. Я не должен был торопить тебя.

Мико спрятала лицо у него на груди.

– Прости, Райдэн.

Его губы коснулись её макушки.

– Я люблю тебя, Мико. Больше жизни. Я твой и только твой, и ничто и никогда не изменит этого. Со связью или без, сегодня или через пятьсот лет, я всегда буду любить тебя, потому что просто не могу иначе.

Мико прижалась к нему крепче, благодарная за его слова, за его объятия и за него самого. С Райдэном она могла быть настоящей. Собой. Быть сильной, слабой, злой, радостной, громкой, тихой, грустной, испуганной – и не встречать укора в его взгляде. Не слышать упрёка. Райдэн принимал её так же, как и она принимала его, – любой. И Мико не могла поверить своему счастью и была благодарна случаю, судьбе или злому року, который свёл их вместе. Райдэн научил её любить свои шрамы, помог пройти путь к самой себе, даже если и сам о том не догадывался. Он был рядом, когда ей было больно, и радовался, когда радовалась она. Она заглянула в его душу и увидела там столько любви и нежности, будто весь он состоял только из них. Он понимал её. А она очень хотела понять его. Он оберегал её. А она хотела беречь его.

– Я люблю тебя, – сказала она, жалея, что не говорила ему об этом раньше. Жалея, что в полной мере осознала это только сейчас. – Я люблю тебя.

На макушку что-то капнуло, Мико удивлённо вскинула голову и замерла. Райдэн беззвучно плакал, прикрыв лицо ладонью. Его руки дрожали, слёзы бежали по щекам и падали на кимоно.

– Ты чего? – испуганно спросила Мико, села перед ним на колени и принялась вытирать щёки. – Пожалуйста, не плачь.

– Всё хорошо. – Райдэн всё никак не мог остановиться, продолжая закрываться от Мико рукой. – Я просто счастлив.

Мико, не зная, что делать, постаралась пошутить:

– Не думала, что три слова могут поразить такого большого тэнгу в самое сердце.

Он усмехнулся сквозь слёзы, как будто ему было за них стыдно, небрежно пожал плечами и отвёл взгляд.

– Просто раньше мне их никто не говорил.

У Мико сжалось сердце, и она тут же пожалела о своей неосторожной шутке. Она и подумать не могла…

– Я люблю тебя! – выпалила она, краснея и смущаясь. Сердце колотилось страшнее, чем в день их свадьбы. – Люблю! Люблю! Люблю! Я буду повторять это столько, сколько захочешь. Я очень люблю тебя, Райдэн!

Он засмеялся и запрокинул голову, чтобы слёзы поскорее высохли, но они не желали останавливаться. И Мико обняла его так крепко, как только могла.

– Я люблю тебя.

Райдэн обнял её в ответ и тихо ответил:

– Спасибо, Мико. Спасибо, что нашла в себе силы меня полюбить.

Глава 39. В зыбком свете фонаря

Акира наносил удары копьём так быстро и стремительно, что за его движениями едва получалось уследить. Райдэн в скорости не уступал, но найти возможность для контратаки пока не мог. Мико с Кёко опустили боккены, привлечённые битвой. То же попыталась сделать и Сацуки, но Макото легонько стукнул её боккеном по голове.

– Ай!

– Не отвлекайся, – сказал он.

– Но…

– На поле боя тоже будешь глазеть на друзей, а не на противников? Пока не будешь сражаться так же хорошо, как Кёко, или хотя бы столь же посредственно, как Мико, даже не думай увиливать от тренировок. – Макото поддел её боккен своим, заставляя вернуть его на исходную. Сацуки обиженно надула губы, но подчинилась.

– Эй, лис! –