— Попробую сегодня ночью. — Колян кивнул на коробку, — Разверну оборудование, настрою канал. Если у него рация на нужной частоте или он сидит на старом узле связи — достучимся.

— Ладно, — кивнул я. — Полчаса на отдых — и за работу.

Я посмотрел на гору мешков и инструмента. Подготовка шла полным ходом. Оставалось дождаться темноты и проверить, насколько Шнырь держит слово. А там и до Габриелы рукой подать.

Ворон и Колян бегали с проводами и какими-то коробочками, в которых я ни хрена не понимал. Время пролетело незаметно, и на город опустился вечер. Колян колдовал над ноутбуком, подключая адаптеры и проверяя сеть. Его работа больше походила на магию, по крайней мере, для меня. Что-то пришлось перепаивать, что-то перекручивать, но в итоге ему удалось собрать работающее оборудование буквально на коленке. Другой разговор, что оно больше походило на кучу бесполезного хлама с торчащими во все стороны скрутками проводов.

— Есть контакт, — вдруг произнёс он. — Линия жива. Сигнал слабый, но пробивается. Сейчас попробую выйти на частоту Мурома.

Мы замерли в ожидании. Колян поколдовал с настройками, что-то подкрутил, постучал по клавишам. В динамике ноутбука раздался треск, затем прозвучал далёкий, искажённый помехами голос:

— … на связи. Кто вызывает?

— Это Брак, приём. — Я подался поближе к микрофону. — Как слышно?

— Слышно хреново, но понять можно, — ответил тот после паузы.

— Мне нужно передать информацию для Фила, — повысив голос, заторопился я. — Скажите ему, что наша договорённость в силе. Пусть выдвигается на место встречи с людьми. Как поняли?

— Информацию записал, всё передам, — прилетел ответ.

— Если можно — срочно, — добавил я.

— Не волнуйся. — Даже сквозь помехи я разобрал насмешку в голосе. — Этот алкаш уже всех здесь достал. Ещё и корешей таких же в крепость притащил.

— Спасибо, мужики.

— На здоровье, — ответил шипящий голос и отключился.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как с плеч свалился ещё один груз. Теперь всё зависело от нас. И от того, сколько выродков приведёт Шнырь завтрашней ночью.

Глава 18

Добыча

Ночь опустилась на город быстро, как гильотина. Ещё час назад небо на западе тлело тонкой серой полосой, а теперь над головой висела лишь чёрная пустота. Я стоял у окна, всматриваясь в темноту, и привычно прислушивался к звукам мёртвого города. Где-то далеко, на пределе слышимости, скрежетал металл. Обострившийся слух тут же подкинул картинку из белых контуров: ветер раскачивал оборванный лист кровли. Больше ничего. Хорошо, можно выдвигаться.

— Готов? — раздался за спиной голос Полины.

Я обернулся. Она уже облачилась в свой походный костюм. Винтовка висела за плечом, на поясе — нож и подсумки с патронами. Лицо спокойное, сосредоточенное. Таким оно всегда становилось перед работой.

— Как пионер, ёпт, — хмыкнул я и затянул ремни разгрузки. — Колян где?

— Уже в лодке. Ворон с дронами возится.

Я кивнул и вышел во двор. Ворон ковырялся с пультом, подсвечивая экран фонариком. Два дрона, заряженные и готовые к вылету, стояли на импровизированной стартовой площадке — каком-то куске фанеры на козлах. Этот придурок даже кружочки с буквой «Н» на нём нарисовал. Ну это ладно, чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не вешалось.

— Тепловизоры работают? — спросил я.

— Обижаешь, — буркнул он, не отрываясь от экрана. — Одного повешу над оврагом, второго — над главным входом в катакомбы. Если какая гнида высунется, мы узнаем раньше, чем она пёрнуть успеет.

— Добро. Держи связь. Ты сегодня на шухере.

Мы с Полиной спустились к реке. Мелкий дождь, который не прекращался со вчерашнего дня, постепенно превращал иссушенную почву в грязное месиво. Колян уже сидел в лодке, пристроив на коленях рюкзак с синькой. Двигатели, укутанные одеялами, тихо заурчали.

Я оттолкнул катер от берега, запрыгнул на борт и взялся за штурвал.

Переправа прошла в молчании. Каждый думал о своём. Я — о том, что сегодня ночью нам предстоит убить как минимум двух изменённых. Не в бою, не в горячке перестрелки, а хладнокровно, как скот на бойне. Впрочем, для меня это давно стало привычным, так что никаких угрызений совести на сей счёт я не испытывал.

На том берегу нас уже ждала темнота, густая и влажная. Мы вытащили лодку на песок, замаскировали ветками и двинулись к оврагу. Колян шёл первым, уверенно ориентируясь в лабиринте кустов и деревьев. Полина замыкала, периодически замирая и вслушиваясь в ночь.

Овраг встретил нас запахом сырой земли и прелых листьев. Бетонный оголовок с ржавой решёткой темнел в зарослях, словно пасть какого-то доисторического зверя. Колян присел у входа и постучал условным сигналом.

Тишина. Я напряг слух. Изнутри донёсся едва уловимый шорох, затем скрежет отодвигаемого засова. Вскоре решётка приоткрылась, и в проёме показалось лицо Шныря.

— Вовремя, — прошептал он, оглядываясь. — Давайте быстро. Через десять минут смена, заметут.

— Где товар? — спросил я.

— Сейчас будут. Ждите здесь. Я их по одному выведу, под предлогом разведки. Вы уж там аккуратнее. И постарайтесь без шума.

— Хлебалом не щёлкай, — буркнул я. — Веди уже.

Я кивнул Полине, чтобы присматривала за окрестностями. Девушка бесшумно растворилась в кустах, занимая позицию для прикрытия. Мы с Коляном отошли чуть в сторону, к старому дубу, чтобы не маячить на глазах.

Ждать пришлось недолго. Минут через пятнадцать из лаза показалась первая фигура. Выродок был молодой, лет двадцати. Лицо бледное, в глазах читается испуг и непонимание. Нервно озираясь, но шёл послушно, как телёнок на верёвочке. Следом, подталкивая его в спину, выбрался Шнырь.

— Вот, знакомьтесь, — прошептал Шнырь, — зовут Стасик. Обратили недавно, никому не нужен. Можете забирать.

— В смысле — забирать? — испуганно обернулся на Шныря тот. — Куда? Мы же за…

Договорить он не успел. Я шагнул вперёд, заслоняя выродку обзор. Мой нож с треском разрываемой ткани вошёл ему в подбородок. Лезвие хрустнуло, пробивая хрящи гортани, и ушло глубже, в мягкое нёбо, доставая до мозга. Кровь, тёмная, почти чёрная в ночной темноте, брызнула мне в лицо, горячая и густая, как смола. Я почувствовал её запах: сладковатый, с металлическим оттенком, и внутри шевельнулась знакомая жажда.

Стасик обмяк мгновенно, словно тряпичная кукла с перерезанными нитками. Глаза его остекленели, но