– Ага, – подхватила Линда. – А саламандры позволяют циркачам глотать огонь… Не верю я во всю эту чушь.

– Ну а глазам-то ты своим веришь? – поинтересовался Крис. – Ты же видела, как Илана танцевала. Разве это не божественно? По-моему, духи стихий действительно к ней благосклонны.

– Божественно? – ехидно переспросила Ширли. – А может, наоборот?

– То есть? – не понял Дэвид.

– Скорее это смахивает на какую-то дьявольщину. Знаете, я бы лучше не рисковала. Ведь у зрителей может возникнуть вопрос, каким это таким ветром нашу красавицу носит над землёй…

– Ерунда, – махнул рукой Кундалини. – Я думаю, этот вопрос не возник бы даже у зрителя докосмической эры, когда кинематограф ещё не знал таких возможностей, как сейчас… Ширли, дорогая, мы снимаем сказку. Дочь Короля Зимы обладает магическим даром, так почему бы ей и не парить над землёй?

– Да, действительно, – усмехнулась примадонна. – Тем более что наша восходящая звезда относится к другой разновидности гуманоидов, чем хомо сапиенс.

– Безусловно, мадам, – отозвалась Илана. – Я отношусь не к той разновидности гуманоидов, которые, по мнению Чарльза Дарвина, произошли от обезьян и почему-то считают себя самыми разумными во вселенной.

– Милые дамы, не забывайте, что вы играете сестёр, – вмешался Кундалини. – Сегодня ночью мы все немного переволновались, так что, думаю, до завтра можно отдохнуть… Ну не мне, конечно. И не Фрэнку. Я тут планирую кое-что изменить…

Фрэнк Лиланд был автором сценария, правда, поговаривали, что Кундалини от его сценария почти ничего не оставил. Благодаря новым изменениям роль принцессы Делины приобрела несколько иное звучание. А главное – она всё меньше и меньше походила на роль второго плана. Возвращение Иланы в Гаммель откладывалось на неопределённый срок – к её огромной радости.

А вот у Ширли Уайт эти перемены радости не вызывали. Неделю спустя после ночного приключения она устроила во время съёмок скандал. «Звезда» заявила, что ей надоело работать в паре со смазливой посредственностью, которая научилась лишь кривляться на подиуме.

– Неужели нельзя было взять девочку из театральной студии? – негодовала она. – Столько вокруг талантливых детей, а я должна терпеть эту нахальную бездарность, которая постоянно лезет на передний план!

– Ширли, девочка делает только то, что ей говорит режиссёр, – пыталась успокоить разгневанную примадонну Линда.

К сожалению, все эти попытки лишь заводили Ширли ещё больше. К вечеру обстановка на съёмочной площадке накалилась до предела. Сцена, где обе принцессы складывают из кусочков льда магические знаки, была уже почти отснята, когда Ширли Уайт неожиданно поскользнулась и упала, разрушив ледяную мозаику.

– Сколько ещё эта девчонка будет путаться у меня под ногами?! – завопила она. – Я тут из-за неё и шагу ступить не могу! Я требую, чтобы эту сцену оставили такой, какой она была задумана с самого начала. Дарина должна была одна расколдовать снежных птиц. Младшая принцесса лишь хихикала над прибаутками шута да играла с кошками. По-моему, Илана Стивенс только на это и годится, а с тем, что вы тут для неё навыдумывали, она не справляется. Тут должен быть хоть какой-то талант! Чёрт возьми, научите её хотя бы двигаться, не натыкаясь на партнёров…

– Да я вас даже не задела! – Илана уже тоже кипела от ярости. – Кто виноват, что вы сами не научились двигаться, не падая на ровном месте?

– Что-о?! Если вы не уберёте отсюда эту маленькую зазнайку, я за себя не ручаюсь! Пусть хоть раз ещё что-нибудь вякнет – я ей оплеух навешаю!

– Только прикоснись ко мне, – хрипло сказала Илана, подойдя к Ширли вплотную, и та невольно попятилась. – Лишишься остатков своих выбеленных перьев, и придётся сниматься в парике.

На какое-то время дива утратила дар речи, а обретя его вновь и отойдя на всякий случай от Иланы ещё подальше, разразилась гневной тирадой. И хотя Ширли казалась очень возмущённой, девочка не могла не заметить огонёк злорадного удовлетворения, блеснувший в глазах примадонны. Закончилась тирада так, как Илана и ожидала.

– Карлито, или я, или она!

Карлито (он же Джанкарло Кундалини) сидел на ящике от какой-то аппаратуры и смотрел в пространство пустым взором. Те, кто был знаком с режиссёром достаточно хорошо, знали, что подобное выражение лица у него бывает перед вспышкой ярости, так что большинство членов съёмочной группы тут же смылись «покурить». Линда Кейс куда-то повела Ширли, обняв её за талию и убеждая, что «сегодня просто все очень устали». Когда они покидали павильон, до Иланы донеслось что-то про трудности с детьми в переходном возрасте. И её уже в который раз поразило лицемерие взрослых. Все ведь прекрасно видели, что Ширли Уайт спровоцировала её на грубость. Она провоцировала её уже давно, и никто даже не подумал одёрнуть эту капризную, взбалмошную даму. Виноват, видите ли, переходный возраст Иланы! А самое противное, что эта тварь добилась, чего хотела. Вряд ли Кундалини решит поставленный ею вопрос «или я, или она» в пользу Иланы. Как бы хорошо он к ней ни относился, он не рискнёт расторгнуть контракт с известной актрисой. Студия «Диамант» переживала не лучшие времена. Кундалини нужна была для фильма хотя бы парочка более или менее громких имён, и ему стоило немалых усилий заманить на свою площадку даже таких «звёзд», как Ширли Уайт и Джеймс Дюмон.

«Пошли вы все к чёрту!» – со злостью подумала Илана и отправилась в открытый загон, где резвились, гоняясь друг за другом, пятнадцать фиольских скакунов. Густая белая шерсть защищала их от холода, а поскольку эти животные не любили замкнутых пространств, их загоняли в стойло только на ночь.

– Магнус, Магнус! – позвала Илана своего любимца – самого крупного жеребца, который за время съёмок привязался к ней так, что дрессировщик Пит с трудом скрывал ревность.

Вообще-то на самом крупном единороге должен был ездить принц Дариан, но Магнус сам выбрал себе наездницу, и людям оставалось только смириться с его выбором. Красавец Магнус был единственным из всех задействованных в съёмках скакунов, кто мог взбрыкнуть, если с его мнением не считались.

Магнус подбежал к Илане и ласково ткнул её мордой в бок.

– Осторожно, не испорти свой макияж! – засмеялась девочка.

На голове Магнуса красовался серебристый рог, приклеенный ко лбу животного прочным, но совершенно безвредным биоклеем. Эти рога нисколько не мешали скакунам,