— Ты можешь сказать «нет», — успокаивающе говорит он. — Я понимаю, что вторгаюсь в твои мечты.

Нет, правда, не вторгаешься, — хочется мне сказать. — Я мечтала о тебе каждый день с тех пор, как…

Мои мысли замирают. Я ведь на самом деле больше не мечтаю о Джероме, не так ли?

— Тайская еда в приятной компании. Конечно. Звучит здорово.

— Кто такой Джером? А как же тот другой приятный молодой человек? — спрашивает меня Мира уже в третий раз с тех пор, как я потерпела крушение за ее кухонным столом. У меня оставалось всего полчаса до того, как Джером должен был заехать за мной, чтобы поехать в ресторан.

В панике я постучала в дверь к Мире, понимая, что за моей собственной дверью нет Пэнни, которая могла бы впитать мои бушующие эмоции. Всегда радушная к гостям, Мира впустила меня и усадила за стол с горячей чашкой чая. Я сделала глоток, но тонкие нотки специй никак не помогли унять волнение.

— Это мужчина, с которым я должна поужинать меньше чем через час! — пищу я, отвечая на ее вопрос. — Но я какое-то время назад обещала Слейту, что мы сходим в этот ресторан вместе. Слейт обожает тайскую кухню, и это будет абсолютным предательством нашей дружбы, если я пойду туда с каким-то случайным парнем с работы! — Я нервно тереблю скатерть. — Я должна быть так рада этому! Он же завидная партия. Он бегает марафоны ради благотворительности. Да кто вообще так делает?

Мира игнорирует все, что я говорю о Джероме, отмахиваясь от этих слов, как от назойливых мух.

— Ты чувствуешь, что предашь Слейта, если пойдешь ужинать с другим мужчиной?

Я с громким звуком отпиваю чай, прежде чем однозначно ответить: — Да.

— А Слейт — просто твой друг? — спрашивает она.

— Слейт больше, чем друг! — слышу я собственные слова.

Ой-ой.

Мира откидывается на спинку стула и улыбается.

Проклятье.

— Похоже, у тебя есть серьезные чувства к Слейту.

— Все не так. Он просто мой друг, вообще-то один из моих лучших друзей. По крайней мере, он им был…

— Любовь — это дружба, но дружба с огнем в сердце.

Слова этой мудрой женщины заставляют мое сердце бешено колотиться. Мои щеки пылают все сильнее.

Я не хочу этого признавать, но знаю, что она права. Я знаю правду. Она в биении моего сердца, в сбивчивом дыхании, в комке в животе. В том, как я кричала на нее последние пятнадцать минут. В ужасе от одной мысли о том, чтобы пойти на свидание с Джеромом. В опустошении, которое я почувствовала, когда увидела сегодня Слейта таким разбитым.

Я знаю, что должна сделать. Сначала мне нужно позвонить Джерому и все отменить. Остальное будет гораздо сложнее.

Глава девятнадцатая

СЛЕЙТ

В субботу утром, проснувшись, я еще долго просто лежу в постели, глядя в потолок, и никуда не тороплюсь. Я кое-как пережил рабочую неделю, но из-за потери Китон в моей душе образовалась черная дыра.

Я никогда ее не забуду, и я не готов думать о том, чтобы снова стать с ней просто друзьями. Я понятия не имею, как теперь пойти с ней на бранч и сидеть за одним столом, делая вид, что все в порядке.

Правда в том, что я по уши влюблен в нее. Да, возможно, этот ее маленький эксперимент подтолкнул меня к этому, но теперь, когда я узнал ее с новой стороны, все очевидно. Она само совершенство. И от мысли о том, что она с другим парнем, у меня сердце разрывается.

Громкий стук отвлекает меня от мрачных мыслей. С раздраженным ворчанием я встаю с кровати и бреду к двери. Наверное, выгляжу я так же паршиво, как и чувствую себя, но это последнее, что меня волнует. Такое ощущение, что меня выжали досуха и пропустили через мясорубку.

Открыв дверь, меньше всего я ожидаю увидеть Китон. Но она стоит здесь, и мне приходится опереться рукой о дверной косяк, чтобы не упасть.

На ней повседневная одежда: красный кардиган, темные джинсы и ботинки на каблуках. Она выглядит потрясающе, как и всегда. Одежда так соблазнительно облегает ее изгибы, а макияж подчеркивает полные губы и глубокие синие глаза. Как бы я хотел не испытывать этой мучительной жажды прикоснуться к ней. Как бы я хотел, чтобы ее здесь не было, и в то же время — чтобы она никогда не уходила.

— Привет, Слейт, — говорит Китон. — Как жизнь?

Миллион мыслей рвутся наружу.

Это меня убивает. Я тебя люблю. Я постоянно в замешательстве. Я злюсь на тебя и на себя, но я бы все равно прибрался, если бы знал, что ты придешь, потому что я жалкий придурок. Просто оставь меня в покое. Я хочу поцеловать тебя, обнять, услышать, как ты скажешь…

Но все, что слетает с моих губ, это сухое: — О. Привет. Ты, э-э, что-то здесь забыла?

Только этого мне не хватало, чтобы забить последний гвоздь в крышку моего гроба — найти какую-нибудь пару ее трусиков в моей постели.

— Забыла. Тебя. — Китон тычет мне пальцем в грудь. — Одевайся. У меня для тебя сюрприз. — Она протискивается мимо меня, прежде чем я успеваю отреагировать.

Я моргаю, глядя в ее удаляющуюся спину, пока она деловито направляется в мою спальню, а затем иду за ней.

— А?

— Поторапливайся. Наш рейс через два часа. — Она вытаскивает из шкафа мою дорожную сумку и начинает закидывать в нее футболки и носки.

Какого черта?

— Рейс? О чем ты вообще говоришь?

Продолжая раскидывать мои вещи, словно торнадо, она оборачивается ко мне с взволнованной, почти озорной ухмылкой.

— Я знаю, что ты пропустил важный матч своей любимой команды из-за поминок Пэнни. Поэтому я купила нам два билета.

— Но… что? — Мой мозг со скрипом пытается переварить всю ту информацию, которую она на меня вываливает. — Они еще несколько месяцев не будут играть поблизости.

— Я знаю. Поэтому мы летим в Чикаго. Я также забронировала нам номер в отеле на ночь. Я подумала, что мы могли бы зайти в пару баров после игры, повеселиться.

— Зачем ты это делаешь?

Мои слова заставляют ее замереть на месте. Китон на секунду опускает виноватый взгляд, затем снова смотрит мне в глаза.

— Мне не стоило говорить все это в прошлые выходные. Я вела себя очень грубо и неуместно. Мне жаль. Я хотела загладить свою