на него верхом. Мои огромные бёдра нависли над его бёдрами, живот касался его живота. Я взяла его член в руку — твёрдый, горячий, пульсирующий, с гладкой головкой, из которой уже выступила капля предэякулята. Провела большим пальцем по головке, собирая каплю, поднесла палец к губам, облизала.

— Ты делаешь это специально, — хрипло сказал он.

— Чтобы ты знал, как сильно я тебя хочу.

Я направила его член в себя. Опустилась медленно — сантиметр за сантиметром, чувствуя, как он растягивает мои стенки, как наполняет меня до предела. Когда он вошёл до конца, я замерла, закрыла глаза.

— Ты такая узкая, — прошептал он. — Такая тёплая.

— Двигайся.

— Нет. Ты двигайся.

Я начала подниматься и опускаться — медленно, ритмично, чувствуя, как его член скользит внутри, как трение отдаётся в клиторе. Моя грудь подпрыгивала в такт, тяжелая, налитая. Я смотрела на него — на его лицо, искажённое страстью, на прикушенную губу, на закрытые глаза.

Я ускорилась, и он схватил меня за бёдра, помогая. Я чувствовала, как внутри нарастает второй оргазм — сильнее первого, глубже. Я наклонилась, поцеловала его — солёные губы, влажные от пота. Наши языки встретились, сплелись.

Я кончила с криком, сжимая его член внутренними мышцами. Он чувствовал, как я пульсирую вокруг него, и это заставило его кончить — горячими толчками, изливаясь в меня, заполняя до краёв. Я чувствовала, как его сперма смешивается с моими соками, как вытекает по моим бёдрам.

Мы замерли, тяжело дыша. Я упала на него сверху, не вынимая, чувствуя, как он постепенно смягчается внутри меня.

— С ума сойти, — прошептал он. — Даже с таким животом ты меня убиваешь.

— Это не я, — я улыбнулась. — Это гормоны.

— Пусть будут.

Я перекатилась на бок, и он обнял меня сзади. Мы лежали, слушая, как за окном шумит ветер. Его рука гладила мой живот, дети затихли — будто тоже устали после нашей активности.

— Демид, — сказала я.

— Да?

— Что, если я не смогу родить сама?

— Мы сделаем кесарево. Врач сказала, это безопасно.

— А что, если я умру под наркозом?

— Не смей даже думать об этом, — он прижал меня крепче. — Ты будешь жить. Я вытащу тебя с того света, если понадобится.

— Ты сумасшедший.

— Но ты меня любишь.

Я закрыла глаза и заснула — в его объятиях, с его семенем внутри, с детьми под сердцем.

За день до госпитализации я не спала почти всю ночь. Ворочалась, вздыхала, пыталась устроиться поудобнее. Дети пинались, живот тянул, мысли лезли в голову.

— Не спишь? — Демид включил ночник.

— Нет, — я повернулась к нему. — Боюсь.

— Не бойся. Я буду рядом.

— Что, если я не проснусь после наркоза?

Он резко сел, взял моё лицо в ладони.

— Ангела. Слушай меня. Ты проснёшься. Ты увидишь наших детей. Ты будешь кормить их грудью, купать, гулять с ними. Ты будешь жить долго и счастливо. Со мной.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я так решил.

Я невольно улыбнулась. Его уверенность передавалась мне.

— Демид, — сказала я. — А можно прямо сейчас? В последний раз перед операцией?

— Ты уверена? Завтра рано вставать.

— Уверена.

Он помог мне лечь на спину — я уже могла так лежать недолго, дети давили на позвоночник. Подложил подушки под поясницу, раздвинул мои ноги.

— Так удобно?

— Да, — я выдохнула.

Он наклонился к моему лону, провёл языком по половым губам — медленно, смакуя. Я застонала, вцепившись в его волосы. Он лизал меня долго, не торопясь, иногда входя внутрь языка, иногда касаясь клитора. Я чувствовала, как оргазм нарастает, но он не давал мне кончить — останавливался, отстранялся, начинал заново.

— Демид, пожалуйста… — взмолилась я.

— Не сейчас, — он поднялся, смазал свой член лубрикантом, я была влажной, но он боялся сделать мне больно. — Сначала я войду в тебя.

Он вошёл медленно — до основания, и я закричала от наполнения. Он начал двигаться — плавно, глубоко, не торопясь. Я смотрела на него — на его широкие плечи, на капли пота на груди, на его глаза, которые не закрывались ни на секунду.

Ускорился, и я почувствовала, как его член пульсирует внутри. Оргазм накрыл нас одновременно. Его сперма залила меня — горячая, обильная, текущая.

Мы упали на кровать, тяжело дыша. Я гладила его по спине, он целовал мои веки.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За эту ночь. За детей. За любовь.

— Не за что, — он поцеловал меня. — Это ты подарила мне всё это.

Утром мы поехали в роддом. Влад вёл машину, Варя сидела сзади и держала меня за руку. Демид сидел на переднем сиденье, но то и дело оборачивался и смотрел на меня.

— Ты справишься, — говорила Варя.

— Я знаю, — я сжимала её ладонь.

В роддоме меня оформили быстро. Демид подписал все бумаги, я переоделась в больничную рубашку. Врач пришла, объяснила, как будет проходить операция.

— Спинальная анестезия, — сказала она. — Вы будете в сознании. Муж может присутствовать.

— Да, — сказал Демид. — Я буду рядом.

Меня повезли в операционную. Демид переоделся в стерильную одежду — синий костюм, шапочка, маска. Когда я лежала на столе, он стоял у моего изголовья, держал меня за руку.

— Смотри на меня, — сказал он. — Только на меня.

Врач сделала укол в спину — я почувствовала, как ноги становятся тяжёлыми, тёплыми, а потом исчезают. Я не чувствовала ничего ниже пояса.

— Всё хорошо? — спросила анестезиолог.

— Да, — ответила я. — Ничего не чувствую.

— Начинаем.

Я смотрела на Демида — в его серые глаза, в которых отражался свет ламп. Он улыбался, но я видела, как напряжены его скулы.

— Демид, — прошептала я.

— Я здесь.

— Не уходи.

— Никуда не уйду.

Прошло несколько минут — или вечность, я не знаю. Врач сказала «Первая, девочка». И я услышала крик. Громкий, требовательный, живой.

— Лена, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

Медсестра показала мне малышку — красненькую, сморщенную, с тёмными волосиками и огромными глазами. Крошечные кулачки сжимались и разжимались, лёгкие работали на полную мощность.

— Здравствуй, дочка, — я хотела протянуть руку, но не могла пошевелиться.

— Сейчас, — медсестра унесла Лену.

Через минуту — ещё один крик. Более мощный, басистый.

— Мальчик, — сказал врач. — Крупный.

Мне показали Андрея — больше сестры, с такими же тёмными волосами, с серыми глазами — точная копия Демида. Он смотрел на меня с любопытством, будто узнавал.

— Андрей, — прошептал Демид, и я услышала, как его голос дрожит.

Детей унесли обрабатывать. Я лежала, чувствуя, как врачи что-то делают внизу — зашивают, проверяют, промывают. Демид держал меня за руку и плакал — впервые за