года, Люк. Три года ни слова. И ты просто... залезаешь в моё окно?

Он усмехается, да уж, как-то злобно что ли… а может горько. Он… изменился, сейчас я не знаю кто передо мной.

— Дверь была бы слишком просто. Да и вряд ли бы твоему отцу это понравилось.

— Убирайся.

— Нет.

Я сжимаю одеяло крепче. Злость поднимается волной, горячей, острой. Господи, ну что значит нет? Что значит нет?

— У тебя нет права здесь находиться.

— Может, и нет, — соглашается Люк, отталкивается от окна, делает шаг ближе. — Но я всё равно здесь.

Каждый его шаг заставляет моё сердце биться быстрее. Он движется медленно и осторожно, но я точно знаю, это не от того, что он боится меня спугнуть. Как раз наоборот, он точно знает, что я не убегу. Просто держит зрительный контакт, ожидая моих эмоций.

— Останови своё тело, — говорю очень грозно, поднимая руку. — Не подходи ближе.

Он останавливается. Но не отступает.

— Почему лес, Эстер?

Вопрос застаёт врасплох.

— Что?

— Вчера. Почему ты ушла в лес? — Его глаза сужаются. — Одна. Или не одна?

Кровь стынет в жилах. Что?

— Откуда ты знаешь?

— Слышал, — отвечает он просто.

Слышал. От кого? От Коула? От кого-то из друзей?

Вряд ли от Коула, насколько поняла там тупик тот ещё. Но кто ещё? В паблике увидел? Но тогда почему спросил про одну? Не его дело!

Я смотрю на него, пытаюсь прочитать что-то в его лице, но оно непроницаемо.

— Я просто гуляла, — говорю наконец. — Мне нужно было подышать.

— Подышать, — повторяет он, и в его голосе звучит что-то... странное. Почти насмешливое. — В лесу, одной, ночью?

— Да.

— Врёшь.

Злость вспыхивает ярче. Что значит вру?

— Какое тебе дело, Люк? — Я встаю с кровати, одеяло падает к ногам. Стою перед ним в одной футболке, но мне всё равно. — Ты исчез. Три года. Ты не звонил, не писал, не давал знать, жив ли ты вообще. И теперь ты приходишь сюда и требуешь ответов?

Он не отступает. Наоборот — делает ещё шаг ближе. Теперь между нами всего несколько сантиметров.

— Я не требую, — говорит он тихо. — Я прошу.

Его близость давит. Запах его одеколона проникает в ноздри слишком отчётливо, как если бы он только только их на себя нанёс. Неужели ради меня постарался? Ну-ну.

Я чувствую тепло его тела, вижу, как поднимается и опускается его грудь при дыхании.

Чёрт.

— Тебе не нужны мои ответы, — говорю, отступая на шаг. — Тебе нужно уйти.

— Эстер...

— Нет. — Я качаю головой. — Ты не можешь просто вернуться и вести себя так, будто ничего не было. Будто ты не...

Замолкаю. Не могу произнести это вслух.

Будто ты не поцеловал меня. Будто ты не разбил мне сердце.

Я понимаю, головой понимаю, что и поцелуй неправильно, что всё, что было неправильно. Он же… он же… но… он ещё и мой друг! Лучший друг! Мы могли поговорить, мы должны были это сделать.

Люк смотрит на меня долго и молча. Потом вздыхает, проводит рукой по волосам.

— Я знаю, — говорит полу шёпотом — Я знаю, что облажался. Но мне нужно было уйти.

— Почему?

— Потому что... — Он замолкает, челюсть напрягается. — Потому что я не мог остаться. Ты же должна понимать.

— Это не ответ. И нет не должна, с чего вдруг? Ты поцеловал меня, не я тебя. И ты был старше, ты был в этом хоть как-то подкован. Ты мог остаться, поговорить со мной, выяснить что-то, но ты сбежал, как трусливый пёс, почувствовав, что подгорает.

— Это единственный ответ, который я могу дать тебе сейчас. Буквально ещё чуть-чуть и смогу дать его полноценно.

— Только мне всё равно. И мне не нужны твои ответы больше.

— Нужны, иначе ты не задавала бы вопросов.

Я смотрю на него, чувствую, как злость смешивается с чем-то другим — с болью, с тоской, с этой проклятой тягой, которую я так старалась похоронить.

И снова! Снова я ощущаю к нему что-то приятное. И спокойствие!

— Уйди, Люк, — говорю я тихо. — Пожалуйста.

Он не уходит. Вместо этого он движется к моей кровати и просто... заваливается на неё. Ложится на спину, руки за головой, смотрит в потолок.

Я застываю.

— Что ты творишь? — шиплю громким шёпотом, оглядываясь на дверь.

Люк поворачивает голову, смотрит на меня. На его губах играет лёгкая улыбка. Стоп… губах? Я только сейчас обратила внимание, и такое чувство, будто они мне знакомы… Ну логично вообще-то, это же Люк. Но почему я сейчас заострила на этом внимание?

— Что? В детстве мы так не раз делали. Я тебе сказку рассказывал. — Пауза. — Разве сейчас ты не хочешь послушать?

Сердце пропускает удар.

Сказки.

Я помню. Помню, как мы лежали вот так. Я под одеялом, он поверх него. Как он рассказывал истории: про драконов, про принцесс, про далёкие миры. Как его голос убаюкивал меня, заставлял чувствовать себя в безопасности.

Но это было тогда. Когда мы были детьми. Когда всё было проще.

Теперь всё по-другому.

— Мы больше не дети, Люк, — говорю, но голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы.

— Я знаю, — отвечает он тихо. Его взгляд не отрывается от моего лица. — Поверь мне, Эстер. Я знаю.

И в его глазах я вижу что-то, что заставляет моё дыхание сбиться. Что-то тёмное, интенсивное, голодное. Я сегодня такой взгляд уже видела, причём от двоих парней, а теперь ещё и Люк?!?

Я отворачиваюсь, обхватываю себя руками.

— Тебе нужно уйти, — повторяю я. — Пока кто-нибудь не проснулся.

— Скоро, — обещает он. — Но не сейчас.

Я не знаю, что сказать. Не знаю, как заставить его уйти, когда часть меня — та часть, которую я отчаянно пытаюсь заглушить — хочет, чтобы он остался.

Поэтому я просто стою. Стою и смотрю на него. На мальчика, который был моим лучшим другом. На мужчину, который разбил мне сердце.

На человека, который, несмотря ни на что, всё ещё заставляет оставшиеся половинки органа, качающего кровь, биться быстрее.

Чёрт.

Я точно сломана. Точно шизанулась.

Но я ложусь рядом, забираясь под одеяло.

Глава 38

Люк не поворачивает лица ко мне, лишь устраивается удобнее, и я слежу за каждым его движением, словно это имеет значение. Словно от того, как он положит руку или выдохнет, зависит что-то большее, чем просто этот момент.

— Твоя комната почти не изменилась. Разве что кубки с танцев куда-то исчезли.

— В шкаф убрала.

Отвечаю на автомате, и голос звучит сонно, безразлично. Желание спать сильнее желания его