так, словно и сама удивлялась. – Большая ошибка. Я была пьяна. Знаешь, что она мне сказала? Ради всего святого, Антонелла, ты всегда устраиваешь драму из пустяка. В жизни каждой женщины был момент, когда мужчина брал ее, а ей этого не хотелось.

– Мне это не нравится.

Она прерывисто вздохнула.

Он не мог сказать Нелле, что собирается сделать с Оливером. Сейчас ей было нужно другое. Он не мог обнять ее, не мог стать ее опорой, но мог, не нарушая невидимых границ между ними, сделать что-то, чтобы показать – он услышал. Показать: ему жаль, что с ней случилось такое.

Он достал с верхней полки комода толстое одеяло. Она не открывала глаз, пока он не накрыл ее им. Одеяло поглотило ее, как лавина, сделав ее маленькой и уязвимой.

– Это не «Спящая красавица», – прошептал он, поправляя одеяло у ее локтя, – но под ним тепло.

Она повернулась к нему. Он не отстранился, и ее глаза вдруг расширились, когда она поняла, насколько он близко. Она всматривалась в его лицо, словно искала в нем что-то, и он чувствовал ее теплое дыхание. Нашла она то, что искала, или нет, он так и не узнал. Ему не нравилось, когда люди слишком долго всматривались в его лицо – как шахтеры, пытающиеся увидеть под неровным, пустынным ландшафтом золото, которого там нет.

Джетт отодвинулся, прихватив с прикроватной тумбочки книгу в мягкой обложке.

– От тебя сегодня приятно пахнет, – сказала Нелла.

Он так растерялся, что книжка едва не выскользнула из пальцев.

– Это после душа, – небрежно сказал он и, сунув книжку подмышку, направился к выключателю на верхней ступеньке лестницы. – Второго за месяц.

– Это для нее? Одеколон?

– Парень в магазине сказал, что запах привлечет всех женщин в радиусе десяти километров, или он вернет деньги.

– Ты уходишь от ответа.

– От меня всегда так пахнет.

– Нет. – Ее голос прозвучал глухо. – Не всегда.

Ноги словно приклеились к полу. Просто иди. Спустись по лестнице. Сделай шаг. Потом другой. Это не так уж сложно.

– Она умная? – Нелла снова отвернулась от него, но ему казалось, что она дышит ему прямо в ухо.

– Да. – Только это он и смог выдавить из себя – горло сдавило так, словно она вцепилась в него ногтями. В комнате повисла напряженная тишина, и, когда он наконец сглотнул, это прозвучало, как выстрел из пистолета.

– Она хорошенькая?

Он усмехнулся, но внутри все сжалось. Классический допрос – Нелла в своем репертуаре. Точно так же она поступила бы с Греем, Лукой, Томом. Это ничего не значило.

– Конечно.

Пауза.

– Она красивее меня?

Его горло ощущалось теперь как разбитое горлышко бутылки. Малейшее неверное движение – и стекло вонзится в плоть. Он сам не знал, как ему удалось рассмеяться и сказать:

– Спокойной ночи, Нелла.

Глава 15

Нелла

Беспокойство и сожаление терзали ее весь день. Как будто невыносимый лихорадочный зуд расползался по телу невидимой сыпью. Сначала ссора с Эйвери и его подругой. Хотя она, в общем-то, и не виновата. Получила несколько колючих уколов унижения.

Потом эта подруга… что? Попала под машину? Нелла не была уверена, что правильно запомнила, но проснулась от сообщений Элайзы, которая каким-то образом выяснила, что блондинка находится в больнице Банбери. Состояние стабильное. Наверное, все не так уж плохо, раз ее не перевезли вертолетом в Перт.

Потом Джетт.

Она прибавила шаг, и мышцы тут же взвыли, умоляя остановиться.

Она не бегала вот так уже полгода.

В Перте Нелла изредка ходила на спин-классы, но все регулярные тренировки практически сошли на нет, уступив место счастливым часам в барах и утреннему похмельному сну. Она знала только один способ выгнать из головы посторонние мысли и сейчас обратилась к нему. Активно заниматься спортом она начала в тринадцать лет, когда поняла, что ее бедра и грудь отличаются от тех, что у плоскогрудых двойников Кейт Мосс в ее школе. А после Салли Сью это превратилось из наказания для тела в источник силы и способ заглушить шум в голове.

Но на этот раз не получилось.

Джетт не пошел на свидание. Отказался от встречи. Из-за детской выходки Элайзы, полагавшей, что это поможет Нелле продвинуться дальше по пути к лучшей версии себя.

Джетт не терпел игр. Вся его философия инструктора по вождению заключалась в том, чтобы следовать инстинктам, и он применял такой подход ко всем остальным сферам жизни. Но у Неллы с инстинктами ничего не получалось, и, возможно, поэтому она всегда была таким ужасным водителем. Она доверилась инстинкту с Салли Сью, и посмотрите, к чему это привело. То же самое случилось на гала-шоу, когда она буквально последовала за убийцей в безопасное, как предполагалось, место, и все закончилось кровопролитием. Возможно, именно потому, что инстинкты не срабатывали, она и придумала систему испытаний. Но Джетт их терпеть не мог.

На этот раз все получилось еще хуже, чем обычно. Она бросилась на его кровать и принялась практически трахать матрас, проверяя, как сильно он пружинит. Чтобы понять, какие звуки он стал бы издавать, если бы Джетт и его подружка поднялись вечером по винтовой лестнице. Услышала бы она их, прильнув ухом к стене гаража? Гаража, между прочим, ее семьи. Она ведь имеет право знать, разве нет? Если какая-то посторонняя женщина находится здесь, на ее территории, да еще резвится на матрасе?

Но и это было еще не самое худшее.

Пот и солнцезащитный крем щипали глаза. Нелла свернула с красной беговой дорожки и помчалась вверх по песчаной, кишащей змеями тропе, вьющейся по склону утеса. Ветки колючих кустов впивались в лодыжки, и ветер хлестал по лицу. Ближе к вечеру было еще тепло, но небо хмурилось, и серебристо-синее море волновалось. Вот и у нее на душе было неспокойно. На последнем рывке она почувствовала вкус соли на губах, горло горело, легкие разрывались, а ноги подкашивались.

Она рассказала ему. Рассказала то, в чем едва признавалась самой себе. Ради всего святого, в ту ночь с Оливером ничего серьезного ведь не случилось. Джетт, наверное, подумал, что она просто плакса, требующая к себе внимания. Ее ведь на самом деле не изнасиловали. И почему она выбрала именно тот момент, чтобы рассказать ему? Наверняка поставила его в неловкое положение. Должно быть, именно поэтому он избегал ее весь день.

Для наказания за следующую провинность тропы не хватило. На вершине холма ноги уже едва держали. Она прерывисто вдохнула, и грудь пронзила острая боль.

Внизу, словно молоко из опрокинутого кувшина, пенилась вода. Волны бились о скалы, и брызги, подобно гильзам, отскакивали во все стороны.