Ничего подобного она не испытывала уже очень давно и думала, что навсегда похоронила в себе эти ощущения. Рядом с сэром Альбертом она не чувствовала и половину подобного, но должно быть он был слишком благороден, чтобы вызывать столь порочные чувства.

Это только лишний раз говорит о его безупречном воспитании и подчеркивает, какая пропасть лежит между ним и ее мужем.

Она подумает об этом позже, а сейчас — примет помощь. Возможно, миссис Эттвуд никогда бы не воспользовалась услугами незнакомца со столь сомнительным поведением, но сейчас она всего лишь Мэри, и будет действовать так, как повела бы себя грубоватая служанка.

До тех пор, пока не переступит пределов Крэмби-Холла.

Там она вновь превратится в чопорную, преуспевающую хозяйку поместья и с наслаждением посмотрит, как слетит с лица Джозефа самодовольная, наглая улыбка, когда он осознает свою ошибку.

— Кажется, у меня не так много вариантов, — наконец сказала она, привстав, чтобы дать возможность супругу спустить себя на землю.

Его руки сомкнулись вокруг ее талии — сильно, уверенно, совсем по-хозяйски, а затем точно так же он помог ей взобраться на коня, а сам сел позади. Ее спина оказалась тесно прижата к его груди.

— Уверяю вас, нам предстоит увлекательный путь, — прошептал он ей прямо в ухо. — Держитесь крепче, Мэри. Дорога может показаться ухабистой.

Эмили чувствовала каждый его мускул, каждое движение, жар его тела через тонкую ткань его сорочки и собственной блузы. Разум лихорадочно соображал, что же делать дальше и как себя вести, но предчувствие подсказывало, что в Джозефе она не найдет молчаливого, целомудренного спутника. Она почувствовала, как он прижался к ней еще теснее. Его руки, обхватившие уздечку вороного, скорее обнимают ее, чем направляют коня, которому, кажется, вовсе не требовалась никакого контроля. Его голова склонилась к ее шее и обжигает дыханием.

Но любопытство и проснувшаяся чувственность не позволили ей воспротивиться его действиям.

Глава 1: Неожиданная встреча (6)

Дорога, казалось, сжалась до размеров пространства между их телами. Каждый шаг вороного коня отдавался в Эмили глухим, ритмичным стуком, вторившим бешеному биению ее сердца. Они билось так громко, что, казалось, невозможным, чтобы супруг не слышал его.

Лес, еще минуту назад такой знакомый и безмятежный, сузился до глухого туннеля из зелени без единого просвета, где не было ничего, кроме жара тела Джозефа за ее спиной, запаха кожи, лошади и чего-то неуловимого, чисто мужского.

Он правил конем одной рукой с уверенностью и мастерством бывалого наездника. Умениями, которые он, несомненно, приобрел в Шотландии. Другая лежала у нее на талии, чуть придерживая — жест, формально оправданный теснотой седла, рассчитанного на одного седока, и ее дамской посадкой, но ощущавшийся как нечто что-то очень чувственное. И хоть Эмили до сих пор не могла похвастать отличными навыками верховой езды все же эта забота была излишней.

Она довольно уверенно держалась и без этой подстраховки, хотя седло было тесновато для двух всадников, но была слишком смущена, чтобы воспротивиться этому невинному со стороны жесту. Восприняв ее молчание за благосклонность, Джозеф лениво, словно в задумчивости принялся слегка поглаживать ее талию сквозь тонкую ткань блузы. Сначала это было почти целомудренно — будто жест, призванный успокоить ее тревогу от езды на здоровенном, нетерпеливом вороном жеребце. Но затем поглаживание стало более осознанным и все больше напоминало ласку.

— Куда вы направлялись Мэри, пока столь удачно для меня не остановились на дороге? — прошептал он ей почти в самое ухо.

Эмили потребовалось несколько мгновений, чтоб к ней вернулась способность говорить спокойно.

— В Крэмби-Холл, сэр.

Тот усмехнулся.

— Вы часто ездите одна по этим дорогам, Мэри? — его голос, низкий и бархатный, прозвучал прямо у ее виска. Губы почти касались ее кожи. — Это довольно… смело. Неужели поблизости не оказалось никого, кто указал бы на безрассудность этого поступка?

Его горячее дыхание обжигало и щекотало его, но, словно этого было мало, он почти склонился к ее шее в поцелуе. Эмили сделала еще один глубокий вдох, цепляясь за выдуманную роль как за спасительную соломинку.

— У меня были поручения. Хозяйка отправила меня к арендаторам, чтобы я отвезла им вещи для малыша. Они со дня на день ожидают пополнение в семье. — она намеренно сделала голос чуть грубоватым, пытаясь скрыть свою неуверенность и смущение. — А вы, мистер Блейк? Часто оказываете помощь попавшим в беду путешественницам?

Она с нетерпением ожидала ответа на свой вопрос, как будто ее жизнь зависела от этого.

— Только самым привлекательным. — прозвучало у нее за спиной и его рука чуть сильнее прижала ее к его груди. — А ваша хозяйка миссис Эттвуд, если я не ошибаюсь? Она всегда так внимательна к своим арендаторам и всегда отправляет к ним столь прелестных посланниц?

Мысль о том, что он говорит о ней самой в третьем лице, вызвала внезапную вспышку злого торжества.

— Она совсем одна управляется со столь большим поместьем, — запальчиво ответила она, вновь выходя из роли, и продолжила, — Стремится быть справедливой и заслужить благосклонность тех, с кем ей приходится иметь дело. Ее можно понять. Она многое пережила и может рассчитывать только на себя! — закончила она ядовито с головой выдавая свои истинные чувства как миссис Эттвуд.

Воцарилась молчание. Джозеф сел прямо, очевидно, уязвленный этой отповедью, а рука, хоть и замерла на талии, но перестала поглаживать ее.

— Вот как? — его голос стал холоднее, — А где же ее муж в таком случае? Возможно он занят делами? Миссис Эттвуд совсем не получает от него поддержки?

— Она справляется со всем самостоятельно, — продолжала Эмили ядовито, понимая, что ничего не может с этим поделать, — А что касается мистера Эттвуда. Поговаривают, что он в Шотландии. Что-то связанное с шахтами, или что-то в этом духе. Но, возможно, он занят чем-то совершенно иным… чем-то более интересным.

— Любопытно. — в его тоне прозвучала неожиданная, острая горечь. — Возможно, мистер Эттвуд поступил весьма опрометчиво, оставив свою супругу одну на столь длительное время. Ведь, как известно, женское сердце склонно к переменчивости, а одиночество как нельзя больше способствует проявлению… легкомыслия или возникновению излишней симпатии к какому-нибудь, живущему по соседству джентльмену, — в тоне звучало небывало много яда.

Эмили сглотнула. Откуда ему стало известно о ее взаимоотношениях с сэром Альбертом? Она не чувствовала себя ни в чем виноватой, и никогда не позволяла никаких вольностей никому вокруг. А ее общение с сэром Альбертом мог бы назвать поощрением или неверностью лишь отъявленный ханжа.

До недавнего времени она и не