по дому шуршала, а ночами… насиловал ее этот поганец, — еле слышно продолжила медсестра. — Сын его потом все показания дал — что слышал, как несчастная кричала, что утрами еле живая ползала… Измывался над ней этот… А самый-то ужас, что по закону право имел! Ох и долгое разбирательство было, когда Коллуэл-младший подрос, из-под опеки вышел, да начал за правду биться. И про мать доказал, и про няню, упокой господи их души. Что папаша его — как есть клинический садист, диагнозы все поставили. Его недееспособным признали, и сюда. А по мне — в тюрьму его надо было, вот и все. Платить за него тут теперь… Да его сын — святой. Теперь вот отцовский журнал ему принадлежит, ага.

Хмуро закончив рассказ, медсестра залпом допила полчашки чая. Анджей в сомнениях переглянулся с Дэниэлом: звучало все это мутно и странно. По закону действительно, арестовать мистера Коллуэла было не за что: если в рабском контракте не прописано ограничение, значит, хозяин имел право делать со своей собственностью все, что считал нужным. Дикая древность… Сколько же насилия породил этот закон.

С другой стороны даже в пересказе через сотые уши, а значит, сомнительной правдивости истории, уже четко слышалось: поехавшим садистом отца выставил сам Нейт, и диагноз ставился по его словам. Возможно, там тоже не все было так просто, и имел место подкуп врачей. Главное, результат: отвоеванное наследство, редакция «Бигль».

— Безумно интересная история, мисс, — улыбнулся медсестре Дэниэл, немного развеивая грусть на ее круглой мордашке. — И вы уверены, что с таким диагнозом мистер Коллэул не опасен для других пациентов?

— Ну, поначалу его правда в корпусе для буйных держали. Но в последние пару лет он вовсе тише воды. Кто тут дольше работает, говорят, по первости он орал, якобы оболгали его, подставили, он найдет управу... А потом пару раз на сеанс электросудорожной терапии попал и все, мирный, за сигарету благодарит.

— Электро… терапия? — глухо переспросил Анджей, ощутив холодок меж лопаток. Который стал более колким льдом, стоило кудрявой медсестре с той же милой улыбкой добавить:

— Да. Старый метод, хорошо помогает. У нас парочка специалистов были, которые после реорганизации Бедлама еще в тридцатых сюда пристроились, они такие мастера!.. И наших научили всему, пока на пенсию не вышли.

Анджея затошнило. И лишнего любопытства он в этот вечер решил больше не проявлять. Казалось, в висках пекло всю обратную дорогу в Хэмпстед-Гарден, словно мозги поджарили не какому-то старику, а ему самому.

* * *

Спалось Анджею хуже некуда. В коротком запутанном сне он то видел откровенные ужасы с превращением людей в овощи с помощью тока, то снова слышал, как Габриэлла с придыханием восхищается скотом, который устроил подобное родному отцу. А после она снова начинала громко стонать, и именно с этим звуком в ушах Анджей проснулся и резко сел на кровати.

Дэниэл здорово ему помог нарыть новую информацию — но что с этим всем делать, представления не было никакого. Рассказать Габриэлле, что из себя представляет Нейт? Что его дружок фактически сознался в наезде на дочь Норы? Анджей прекрасно понимал: Бэмби найдет сотню оправданий всему. Слишком косвенны его улики, а грязь в истории Коллуэлов удачно замаскирована для общественности: в глазах людей Нейт великодушный герой, который защищал от насилия бедных женщин, и даже когда вину отца доказали, не упрятал его в тюрьму или психушку, а продолжает оплачивать комфортные условия проживания в пансионе. Ну, если электросудорожную терапию считать прекрасным досугом, только вряд ли широкой публике это известно.

А вот что точно нельзя игнорировать — чертов серый «Минор» и зацепку на виновника аварии.

Анджей колебался долго. За окном едва брезжил рассвет: он просыпался по биологическим часам, как положено в армии. Пока мылся, одевался в отглаженный Норой второй пиджак, закреплял кобуру на плечах и чистил оружие — не прекращал сомневаться. В итоге других выходов для себя он не увидел, и когда на наручных часах стрелка добрались до восьми, вышел из комнаты и направился к двери Гарпии: она тоже всегда вставала рано.

— Полковник Паттерс, разрешите? — тихонько постучал Анджей, сразу получив довольно бодрый ответ:

— Входи.

Без задней мысли открыв дверь и переступив порог, он поднял взгляд и остолбенел. Элен стояла напротив зеркала, уперев ногу в край кровати и натягивая прозрачный чулок. Из одежды на ней было лишь белье, и ничего не скрывало подтянутой фигуры и всех положенных женскому телу округлостей.

— Простите, вы сказали, можно войти, — не дав себе даже на миг задержать на ней внимания, Анджей отвернулся, убрав руки на спину, словно преступник на поличном.

— Неужели я тебя смущаю, немчонок? — снисходительно усмехнулась Элен, зашуршав тканью одежды. — Надо же, какой ты, оказывается, скромник. Что там случилось, опять не справляешься с Габи?

Анджей сильнее сжал челюсти: как же его бесил этот тон и сам факт, что его, опытного сержанта, считали неспособным приструнить одну вредную девчонку. И все намерения походя вбросить информацию о возможном враге в лице Нейта растворились без следа. Нет. Это его крючок, на котором он будет до последнего держать Бэмби под контролем. И больше никогда не чувствовать себя болваном, как в момент, когда нашел в ее комнате чек из «Сварги».

— Нет, дело не в ней, полковник, — как можно более сухо обозначил Анджей, покрепче сжав кулаки и смотря лишь на дверную ручку. — Мне случайно стало известно, кто может быть замешан в той аварии с домработницей. Насколько помню, вы собирались найти виновного, так что это может оказаться важным.

Вжикнула молния на юбке, послышались легкие шаги.

— И откуда же у тебя могут быть сведения по этому вопросу? — недоверчиво протянула Элен.

Анджей натянуто молчал: ответа не было, а признаваться в нарушении инструкций и том, что он отсутствовал черт-те-где целых три часа, не стоило. Но к счастью, обвинять его и наказывать никто не собирался. К носу подобрался тяжелый восточный запах парфюма, а на затылок покровительственно легла женская ладонь, и большого труда стоило не дернуться в сторону от такого контакта.

— Расслабься, сержант, — погладив его по волосам, Элен вернулась к сборам. — Я знаю, что вчера вернулся отряд из колонии, и что ты встречался с другом. От меня невозможно что-либо скрыть. Повторюсь: что и откуда ты выяснил по поводу аварии?

— Мы были в пабе у Пенни, — облегчение принесло и волну вдохновения, на которой Анджей позволил себе чуть-чуть соврать. — И когда выходили, услышали разговор двух парней. Один из них как раз говорил, что его «Минор» теперь неприкосновенный,