«Нет! Я должна попробовать!»

Он уже одной ногой в Великом круге, тебе его не достать.

«Замолчи, Ашкай, богами молю».

И снова настраиваюсь. Вижу вены, которые уже не такие яркие, кости, сухожилия, прохожу по линиям, пытаясь дотянуться до сердца, когда кто-то толкает в спину, сбивая настрой.

— Простите, не хотела, — извиняется женский голос. Одна из праздных зевак, которая даже не представляет, что эта ошибка могла стоить человеку жизни.

Мейя, отпусти его. Он слишком далеко, — взывает к разуму Ашкай, а я качаю головой и реву, пачкая свадебное платье Хольц чужой кровью.

«Он спас меня, а я его убила».

Не твоя вина.

«Если бы не было этого ритуала».

Наёмник пытался убить Хольц, не тебя.

«Но он здесь потому, что я пришла сюда».

А ещё здесь много людей, которые бы умерли не помоги ты им недавно. Лаза, которая задыхалась от распухшего горла или Дрек с лихорадкой, а ещё Фор с обмороженными пальцами.

Ашкай перечисляет дальше, и я понимаю, что он отчасти прав, только от этого не легче, совсем не легче. Валар стал для меня добрым другом, верным плечом. Ещё утром он предлагал спасти меня, пойти против Лаэрда, а теперь лежит на полу, смотря немигающим взглядом в потолок, и я не могу сдержать слёз.

Тиэррис сжимает подлокотники до побелевших костяшек, а потом поднимается, вырастая надо мной. В её глазах плещется злость и тьма, а фамильяр шипит в сторону наёмника. Она встречается со мной взглядом, а потом переводит его на Курца.

— Ты убил одного из моих детей и теперь должен заплатить сполна. Шутки кончились!

Она вытягивает карающую руку вперёд, будто сжимает чужое горло, и наёмник принимается хрипеть. Больше его не следует держать, потому что он во власти магии альты. Хрип становится сильнее, лицо синеет, глаза расширяются.

— Здесь дети, — напоминаю Хольц, и на мгновение её лицо меняется, а Круц начинает дышать нормально.

— Ты права, Мейя, — звучит её голос более спокойно, словно она только что обуздала собственную ненависть. — Приведите его в карцер, — командует она, с грустью смотря на лежащего рядом со мной Валара. — Он был чудесным воином, добрым отцом и замечательным человеком, — говорит то ли себе, то ли всем. — Перенесите его, куда следует, мы похороним его с достоинством, — приказывает, уверенно чеканя шаг к выходу. — Никто не расходится, — командует у самой двери. — Свадебный обрял состоится сегодня же!

Мне кажется, что само небо противится нашему соединению с Эрвейном, но я не спорю. Не теперь, когда вокруг хаос.

Эрвейн вместе с остальными конвоирует Круца, а я смотрю на Валара ещё несколько секунд, будто он может открыть глаза и сказать, что всё это глупая ошибка. Но он не двигается. И тогда единственно правильное, что я могу сделать, — закрыть ему глаза.

Прости меня, мой друг, покойся с миром.

Глава 56

Винола появляется внезапно. Замечаю вспышку светлой юбки и тонкие пальцы, прежде чем девчонка срывается с места и падает на колени рядом с телом Валара.

— Папа! — её голос рвётся, ломается, а моя душа скручивается в тугую нить, рвётся и выворачивается наружу.

Он ей не родной отец, но воспитывал, как любимую дочь, после того как девочка осиротела. И вот теперь ей придётся пережить этот ужас заново.

Мейя, ты не виновата, — пытается успокоить меня Ашкай, чувствуя, как я принимаюсь истязать себя мысленно. — У каждого свой путь., просто прими этот факт!

— Ты обещал! — кричит Винола. — Ты обещал, что не бросишь меня никогда! Ты клялся!

Она рвёт сердце себе и мне.

— Винола, — тихо зову, протягивая руку. — Иди сюда, маленькая.

Но она будто не слышит. Её тонкие пальцы цепляются за ткань, за ремень, за всё, что может удержать её здесь. Она испачкалась, но не замечает этого.

— Винола, пожалуйста, — говорю сквозь слёзы, но она резко качает головой и прижимается к мужчине ещё сильнее.

— Нет! Нет! Он просто спит!

Рядом тихо опускается на колени женщина. Не сразу узнаю её, а потом вспоминаю: та самая, с которой Валар провёл ночь. Её плечи дрожат. Она ничего не говорит, просто кладёт ладонь на его руку, будто боится, что, если заговорит, — голос не выдержит.

Поднимаю взгляд и замечаю Льяху. Её лицо залито слезами. Она прижимает ладони ко рту, словно пытается удержать крик, и тут вперёд выступает Севир. Блондин впервые за всё время не улыбается. Ни тени привычной насмешки, ни лёгкости. Даже ему тяжело быть здесь, но кто-то должен всё закончить.

— Помогите, — зовёт троих из пятёрки, чтобы выполнить приказ Хольц. — Разойдитесь! Альта скоро вернётся, нужно подготовить зал! Отойдите дальше, дайте пронести его.

Винола бросает на меня взгляд, полный боли и отчаянья, проводит рукавом по носу и отстраняется. Двое мужчин осторожно поднимают Валара, а девочка прижимается к женщине, что была с её отцом. И даже отсюда я чувствую, как она меня ненавидит.

— Не расходимся, приказ Хольц! — за моей спиной раздаётся уверенный голос Севира, а я спешу убраться отсюда быстрее. Снять ненавистное платье, закрыться в комнате и отказаться от свадьбы.

— Куда его? — задаёт вопрос Камнелом, когда закрываю двери за нами.

— Идёмте.

Не знаю, где обычно размещают тела, но не хочу, чтобы Валар лежал один в тёмном подвале, пока не проведём ритуал.

— Подождите, — прошу их остановиться, чтобы поправить упавшую руку, уложив её Валару на грудь. Но когда касаюсь ладони, будто что-то изменилось.

«Ашкай, ты чувствуешь?»

Сердце начинает биться сильнее.

Да… Но не могу с уверенностью сказать, что это.

— Скорее за мной, — командую, вырываясь вперёд, подхватываю юбку и почти бегу по коридорам в сторону лекарской. Если я права, Валару ещё можно помочь.

Врываюсь в помещение, пугая Лейну своим видом. Приказываю положить Валара на одну из кроватей и уйти.

— Можешь сказать, что случилось? — спрашивает Реан.

— Нет, пока сама не пойму наверняка.

Теперь в отдельной комнате, и я запираю дверь. Мы должны быть здесь лишь втроём: я, Валар и Ашкай.

— Эрдана Мейя, — стучит Лейма.

— Не сейчас! Оставьте меня!

И тут же всё смолкает.

Снова кладу ладони на мужскую грудь, ощущая еле заметные медленные толчки. Они не похожи на удары здорового сердца, но и говорят о том, что человек не умер. Это пульс.

Мы пытаемся с Ашкаем сделать хоть что-то, наконец он говорит.

Его душа не в Великом круге, она здесь, но закрыта внутри, не имея возможности разыскать выход.

«Не понимаю».

Не знаю, что именно произошло, но он вернулся. Правда, не до конца. Его