Гном судорожно поправил воротник:

— Ну… я думал, что Мрачный Клинок — это мужик.

Класс дружно заржал, но многие первокурсники согласно закивали — миф был устойчивым.

— Ты думал задницей, Шарма, — беззлобно констатировала Магда Стоунфист. — Хотя ты не первый и не последний, кто так лажает. Из гномок выходят лучшие лазутчики в истории Санграты, зарубите себе на носах. А теперь — кончаем лирику и к делу. На ближайшие недели наша программа — захваты, броски, болевые и обезоруживание. Я научу вас копить и распределять инерцию движений, а главное — твёрдо стоять на ногах, когда на вас прёт туша вдвое крупнее. Когда я вела разведку в непроходимых джунглях Явара, я выжила только потому, что умела использовать каждый куст как союзника. Те, кто сдаст этот норматив, на следующий семестр пройдут на углублённый курс выживания — там мы будем учиться исчезать прямо на глазах у противника и устраивать засады на ровном месте.

У Навина аж глаза загорелись от предвкушения.

— Обалдеть, — выдохнул он.

— Но для начала, — обрубила Стоунфист, — покажите мне, на что вы способны прямо сейчас. Разбились по парам, вышли на ковры. Задача — сбить соперника с ног или зафиксировать в партере. Я пройдусь и лично оценю косяки каждого.

Я уже повернулась к Навину, собираясь предложить ему спарринг, но профессор Стоунфист выросла прямо перед нами, скрестив руки на груди:

— Нет.

— Что «нет»? — не поняла я.

Она хищно ухмыльнулась:

— Ищи себе другого партнёра, Пендрагон. По физиономии Шармы вижу, что нормальной драки у вас не выйдет — он будет тебя жалеть.

— Вообще-то я бы дрался в полную силу! — горячо запротестовал Навин.

Профессор скептически вскинула брови:

— Да неужели? Прямо взял бы и впечатал свою подружку лицом в грязь? Или прописал бы ей хук в челюсть без зазрений совести?

Это прозвучало слишком близко к моему вчерашнему опыту с Вишей, так что я предпочла промолчать. Навин окончательно залился краской:

— Ну…

Я выразительно закатила глаза. Навин был чересчур джентльменом. Ему явно ещё только предстоит узнать, на что способны девки в бою. Мне нужен был нормальный спарринг, а не игра поддавки, где соперника можно уложить одной левой.

— Шарма, топай в пару к Олдрику, вон туда, — скомандовала Стоунфист. Стоило гному уйти, как она принялась бесцеремонно сканировать меня взглядом: — Ну а ты у нас та самая всадница, да? Худощавая, подтянутая. И уши, смотрю, заострённые. Слышишь ими лучше обычных смертных?

— Есть такое, — призналась я. Слух у фейри действительно был ювелирным, а я унаследовала эту генетику наполовину.

— Отлично. Раз драконов вампиры просрали, лазутчик из тебя может выйти первоклассный. Не худший расклад для твоей жизни. — Она задумчиво потёрла шрам над бровью. — Вон видишь девицу? Это Лэйси Айронстрайд. Она на втором курсе, помогает мне гонять новичков. Опыта у неё побольше, но, сдаётся мне, ты заставишь её попотеть.

Я посмотрела в указанном направлении. Там, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стояла дерзкая, коренастая гномка.

— Звучит заманчиво, — я с хрустом размяла костяшки пальцев. — Задача, значит, уложить?

— Задача — вырубить или зафиксировать. Можешь сделать это красиво, можешь грязно — мне плевать, на войне правил нет. Лэйси дерётся честно. Обычно. — Профессор Стоунфист ехидно оскалилась, и я улыбнулась ей в ответ.

Лэйси была сложена как монолитная каменная тумба. На голову ниже меня, но вширь — вдвое массивнее. От каждого её движения веяло чистой, первобытной силой.

Но спустя пять минут эта «тумба» уже преспокойно отдыхала на лопатках, а я намертво зафиксировала её в партере. Втирать её лицом в ковёр, как это делала Виша, я не стала, да и нос ломать тоже.

— Отличный бой, — выдохнула я, поднимаясь и протягивая ей руку для примирения. Наверняка в следующий раз Лэйси устроит мне адскую прожарку — сейчас она меня явно недооценила, но второй раз эта ошибка не повторится.

Гномка крепко пожала мою ладонь и пружиной вскочила на ноги:

— А ты шустрая. Силы у меня больше, но твоя скорость — это читерство.

— Скорость — это то, над чем нашему брату-гному нужно пахать круглые сутки, — заметила подошедшая Стоунфист. — Реакция у тебя отменная, ловкость в бою — три четверти победы. Но не забывай, Пендрагон: на одной скорости далеко не уедешь. Без массы и силовой выносливости тебя рано или поздно сомнут.

Я мысленно поморщилась, вспомнив вчерашний финал с Вишей — та наглядно доказала эту теорию на моих рёбрах.

Профессор Стоунфист обошла меня по кругу, оценивая осанку:

— На ближайших занятиях займёшься силовой базой. Будем качать выносливость и укреплять кор. Сильный позвоночник и мощный плечевой пояс дадут тебе нужный рычаг, чтобы удары обрели вес.

— Поняла, сделаем, — кивнула я.

— Смена партнёров! — зычно проревела Стоунфист на весь зал. — Ищите новую пару! Кого не успею оценить сама — проверю в конце урока. Или останетесь после колокола. Выбирайте!

Я быстро нашла себе следующего соперника — им оказался подтянутый темнокожий парень по имени Вон Сабино. Вот он действительно пару минут выдавал такую скорость, что я едва успевала реагировать. Но в итоге я всё равно прижала его лопатками к мату. Парень признал поражение без злости и сразу заставил пообещать, что на следующей паре мы устроим реванш.

— Вообще-то я тут считался самым быстрым на потоке, — ухмыльнулся он, вытирая пот. — Так что за вызов — спасибо, повоюем.

К концу занятия я была выжата как лимон, но чертовски счастлива. Базовая боёвка кардинально отличалась от пафосного Современного оружия Шанкары, и это был глоток свежего воздуха. Обстановка среди смертных студентов была куда более расслабленной и дружелюбной. Мы целый час мутузили друг друга на коврах, но в этом не было гнили — обычный здоровый азарт. Я кожей чувствовала, как между нами начинает формироваться нормальное студенческое братство. Да и Стоунфист, хоть и была кремнем, судила абсолютно честно. Было дико приятно оказаться среди своих, а не среди высокородных снобов. Хотя внутри шевельнулся червячок сомнения: не расслабит ли меня эта «честная» смертная песочница после звериных законов Высших?

— Так что ты там пытался вывалить, пока Стоунфист нас не прижала на входе? — спросила я Навина, когда мы сдавали инвентарь.

Он мгновенно залился румянцем:

— А, это… Да я просто хотел сказать, что гномам с возрастом становится тяжело на солнце. Нам искусственное освещение куда привычнее, от дневного света глаза режет.

Я рассмеялась:

— Ирония судьбы.

— В смысле? — не понял он.

— Да просто я в детстве читала в одной старинной книге, что это вампиры бледнеют и дохнут от солнечных лучей.