не имел никаких бизнес-интересов на их территориях, по крайней мере, так казалось при взгляде со стороны.

Во-вторых, будучи в розыске на территории родной страны после того, как Зита Брдарич заявила в 1926 году о совершённом им мошенничестве, он неоднократно возвращался в Югославию, проживал на протяжении многих месяцев в Белграде и даже открыл там салон «гадания и чёрной магии». Можно было допустить, что полиция Югославии была коррумпирована и профнепригодна, но такое объяснение представлялось малодостоверным. Югославское королевство имело весьма крепкие правоохранительные органы, и его спецслужбы активно действовали по всей Европе.

В этой связи можно упомянуть, что именно Военная разведка Сербии, предтечи Югославского королевства, стояла у истоков Первой Мировой войны. Террористы тайной организации «Млада Босна», убившие австро-венгерского принца Фердинанда, действовали с ведома и согласия сербских кураторов и лично главы Военной разведки Дмитриевича. На протяжении ряда лет последний являлся фактически вторым [после короля Александра] лицом в государстве. Игры в большую политику закончились для Дмитриевича расстрелом в 1917 году – причём расстреляли его свои же монархисты, преданные королю! – но и в последующие годы Военная разведка оставалась чрезвычайно активной и действовала в Европе весьма эффективно. Военная разведка уничтожала агентов-перебежчиков, двойных агентов и политических оппонентов короля, а кроме того, активно помогала российской эмиграции, нашедшей в Югославии фактически «вторую Родину». В 1920-1930-х годах югославы оказались достойными противниками спецслужб Советской России, о чём сейчас вспоминать не принято.

Но помимо Военной разведки, Югославское королевство располагало и мощной контрразведывательной службой, т. н. Тайной полицией при Министерстве внутренних дел. При полном согласии государственного руководства Тайная полиция, возглавляемая генералом Вуковичем [встречается написание Вуйкович], создала в Белграде пыточную тюрьму «Главняч», через которую в 1930-х годах были пропущены около 8 тыс. человек, оппозиционных королевской власти. Обыденным явлением стали расправы над лицами, которые казались властям опасными. Например, в 1929 году агентами Тайной полиции был убит лидер социалистического движения Джакович. Югославское общество было пронизано агентурой Тайной полиции, которая знала всё и обо всех. Это тема для серьёзного исторического исследования, и мы рискуем утонуть в деталях, если станем сейчас в неё углубляться.

Отметим лишь, что кажется крайне маловероятным, чтобы мошенник международного масштаба, подобный Подержаю, не привлёк к себе внимания хорошо организованных и информированных спецслужб. Такие люди интересны спецслужбам в силу самых разных причин и, прежде всего, благодаря своим связям и необычным навыкам. Их можно использовать для разовых заданий, их можно «подставлять» под удар для отвлечения внимания от настоящей агентуры, а можно поступать прямо наоборот, т.е. маскировать под такого рода мошенников ценных агентов. Подводя итог сказанному, мы можем сделать следующий вывод: тот факт, что Подержай неоднократно свободно въезжал в Югославию и покидал территорию страны, разумнее было бы связать с наличием у него крепкой «крыши» в руководстве местных спецслужб, нежели с тотальной некомпетентностью полиции, пограничной охраны и таможни.

Газетные публикации, посвящённые расследованию «дела Агнес Тафверсон». 19 июня 1934 года появляется сообщение об обнаружении крови пропавшей женщины на подкладке багажа Подержая (статья под заголовком «Blood trcings mark Tufverson luggage held by Poderjay» на фотографии слева). А уже на следующий день – одна из первых публикаций, посвящённая подозрениям в причастности Подержая к шпионской деятельности (заметка «Police hint Poderjay is spy» на фотографии справа).

В-третьих, весьма подозрительным казалось и то, что в Вене он также открыл салон «гадания и чёрной магии». Сам Подержай в этом странном заведении появлялся лишь эпизодически, поскольку явно не годился на роль мага или гадалки по причине недостаточного знания немецкого языка и чудовищного акцента. В его «салоне» работали 2 местных жительницы, услуги которых были востребованы в основном пожилыми и не очень обеспеченными дамами. Возможность получения дохода от такого бизнеса представлялась весьма призрачной, но подобный «салон» являлся отличной конспиративной квартирой, поскольку появление большого количества самой разной публики не рождало подозрений окружающих. Кроме того, владение подобным заведением давало Подержаю формальное право утверждать, будто он имеет в Вене источник дохода, и на этом основании добиваться оформления вида на жительство в Австрии и в последующем – гражданства.

В-четвёртых, даже самое пристрастное изучение бухгалтерии Подержая не позволяло разобраться в том, какого рода деятельность является источником его доходов. Даже спустя 10 дней после его задержания более или менее объективная картина его финансового положения не складывалась. Арестованный имел счета в 7 венских банках, на которых в течение последних 3 лет периодически появлялись [а затем исчезали] деньги. Согласно налоговой отчётности «гадальный салон» принёс прибыль лишь в 1 квартале из 7 – это выглядело так, словно Подержай поддерживал «на плаву» постоянно убыточное предприятие. Как он зарабатывал деньги, понять было решительно невозможно, но казалось несомненным, что особых материальных затруднений Подержай не испытывал – это убедительно доказывали его регулярные разъезды как по странам Европы, так и вояж в Северную Америку в ноябре-декабре 1933 года.

Наконец, имелось ещё одно соображение, заставлявшее подозревать причастность Подержая к деятельности некоей спецслужбы. Югославские правоохранительные органы почему-то не спешили обмениваться информацией со своими коллегами из США и стран Европы и не отвечали на запросы помощника прокурора Джеймса Нири, которые тот слал в Белград буквально через день. Эта странная тактика умолчания сохранялась и в последующем, югославские власти не комментировали новости, связанные с Подержаем, как будто бы он и не являлся гражданином Королевства. Никакого объяснения подобному замалчиванию югославская сторона никогда не предлагала.

Начиная с 20 июня 1934 года сообщения о возможной причастности Подержая к некоей шпионской сети появлялись в прессе с завидной регулярностью. Достойно упоминания то обстоятельство, что предположения о государственной принадлежности разведки, на которую Подержай мог работать, делались диаметрально противоположные. Основных версий было две, по одной из них, Иван принадлежал к сети «родной» ему югославской разведки, и работа его была ориентирована против Германии, а по другой, напротив – он действовал против Югославии в интересах Германии и Австрии.

Все эти предположения, хотя и озвучивались неоднократно и на разный лад, так никогда никаких фактических подтверждений не получили. По этой причине версию под условным названием «Иван Подержай чей-то там шпион» можно далее не обсуждать и попросту игнорировать – на ход интересующих нас событий отмеченные выше соображения никак не повлияли.

21 июня в американской прессе появились первые заметки о семье пропавшей без вести Агнес Тафверсон. Честно говоря, даже удивительно, как долго тамошние средства массовой информации «раскачивались» и не демонстрировали интереса к её близким, ведь тема эта была во многих отношениях благодатной и полностью соответствовала политической повестке. Ну, задумайтесь сами – эмигранты в первом поколении, неграмотные родители, сама Агнес попала в Соединённые Штаты в возрасте 9 лет и при этом – несомненный жизненный успех! У женщины в возрасте 40 лет апартаменты в новом доме на Манхэттене, она проводит отпуск в Европе, имеет немалые банковские сбережения и успешно играет на бирже. И даже «Великая депрессия» неспособна выбить её из седла! Потому что Америка предоставила ей невиданные возможности, она сумела стать «self made woman» – «женщиной, сделавшей себя». С точки зрения пропаганды – это потрясающее клише, а учитывая тот криминальный и загадочный антураж, что окружал её фамилию, спрос на такую историю можно было гарантировать в любой стране мира!

В последней декаде июня появились интервью как с 70-летним Олафом Тафверсоном (Olaf Tufverson), так и некоторыми из сестёр Агнес. Пересказывать их содержание здесь вряд ли нужно, с точки зрения фактологической полноты они ничего не добавят настоящему повествованию. Близкие Агнес в те дни и недели находились под сильным эмоциональным гнётом свалившихся на их голову удручающих новостей, но ничего, способного приблизить разгадку этой мрачной истории, они сообщить не могли. Отец говорил о том, что гордился Агнес, которая оказалась самой успешной из его детей, а Оливия рассуждала о том, что Подержай, по её мнению, сначала одурманил Агнес наркотиком и убил её уже спящей, после чего оговаривалась, что это сугубо её суждение, которое она доказать не может.