зашагала по улице, надеясь, что ей снова повезёт и она быстро поймает такси. Через несколько шагов Кристиан оказался рядом.

— Сибилла, давай начистоту — это же пустая трата времени. Что, по-твоему, этот врач может тебе сказать такого, что поможет?

— Нам, — поправила она. — Может быть, он сможет помочь нам. Или тебя больше не интересует, что случилось с твоей сестрой?

— Конечно, интересует. — Его голос тут же смягчился. — Но именно поэтому я считаю бессмысленным ехать к врачу, который лечил тебя от головной боли несколько недель назад. Боюсь, каждый час на счету, если я хочу найти Изабеллу прежде, чем они… — Он осёкся.

— Прежде, чем они сделают с ней то же, что со мной, — ты это хотел сказать?

— Неужели ты не можешь понять, что я страшно беспокоюсь?

— Могу, но… — Она резко остановилась и не смогла выдавить больше ни слова.

 

Перед ней, на уровне глаз, на фонарном столбе висел прикрученный проволокой чуть выцветший яркий плакат — верхний правый угол слегка отогнулся. Это была афиша мюнхенского цирка «Кроне», анонсировавшая концерт Петера Маффая четвёртого сентября 2008 года. Помимо старых любимых хитов, он представит свой новый альбом «Вечность», гласил текст.

Четвёртое сентября… Новый альбом… «Вечность».

В памяти вспыхнул припев новой песни — слова о любви, о мгновении и вечности, о невозможности прожить и секунду порознь.

Я стою совсем близко к сцене, всего в трёх метрах от Карла Карлтона. Чуть дальше — Маффай с акустической гитарой через плечо. На нём белая рубашка с цветным принтом, небрежно выпущенная поверх джинсов. Крупные татуировки на предплечьях проглядывают из-под коротких рукавов. Новый альбом очень роковый, и в сравнительно небольшом цирковом шатре атмосфера почти камерная для концерта Маффая.

Это невероятно — быть так близко к происходящему. Настолько невероятно, что по спине пробегает дрожь.

 

Что-то вырвало её из концерта. Она попыталась сопротивляться, хотела удержать это ощущение счастья, но её неумолимо затягивало обратно — в этот странный, ирреальный мир Регенсбурга. Голос Кристиана.

— Сибилла! Скажи что-нибудь, Сибилла. Что с тобой?

Она посмотрела на него. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы хотя бы приблизительно осмыслить только что пережитое, — и в тот самый миг, когда ей это удалось, она почувствовала, что земля уходит из-под ног. Пришлось ухватиться за его предплечье.

— Я… была там, — с огромным усилием произнесла она.

Кристиан смотрел непонимающе.

— Где — там?

Она указала на плакат, не сводя при этом глаз с Кристиана.

— В Мюнхене, в цирке «Кроне». Я была… Кристиан, я была на этом концерте!

Произнесённое вслух, это стало ещё тяжелее. Осознание давило на грудь так, что каждый вдох превращался в усилие.

Кристиан подошёл ближе к плакату, прочитал текст и замер.

— Это невозможно, Сибилла. Смотри сама — концерт был четвёртого сентября, чуть больше двух недель назад. Но тебя похитили в конце июля, а сбежала ты только вчера. Так?

— Знаю.

— Ну вот.

— И всё-таки — я там была. Совершенно точно.

Кристиан отмахнулся.

— Ты, наверное, когда-то раньше ходила на концерт Маффая и теперь путаешь. Немудрено — при том хаосе, который творится у тебя в голове.

Она упрямо покачала головой.

— Нет. Маффай представлял новый альбом, «Вечность». Он вышел только в конце августа! Вон, внизу на плакате написано.

Кристиан не стал читать — лишь снова отмахнулся и отвёл взгляд.

— Я никогда не любила Маффая, но мне то и дело приходят на ум строчки из его песен.

Теперь он всё же посмотрел на неё.

— Может, тебе и это внушили, кто знает?

— Я знаю наизусть припев его нового хита.

Кристиан опустил голову и шумно выдохнул.

— Ладно. Как бы это ни случилось… допустим, ты действительно там была. Что это значит?

— Пока не знаю. Но я точно знаю, что была на этом концерте и что мне было хорошо. Понимаешь? Я не просто помню детали выступления — я помню, что была счастлива, что подпевала.

— Ты была одна?

Сибилла задумалась. Но когда попыталась вспомнить людей, стоявших рядом, увидела лишь размытые светлые силуэты без лиц.

— Не знаю, — вынуждена была признать она.

Кристиан молча смотрел на неё, но она отчётливо читала его мысли по лицу.

— Объясни мне хоть сколько-нибудь правдоподобно: зачем кому-то внушать мне посещение концерта, который состоялся всего две недели назад?

Он не ответил сразу, и она продолжила:

— Я там была, Кристиан. И наконец у меня есть зацепка — отправная точка, чтобы выяснить, что со мной происходило эти два месяца.

И что мне ещё терять?

В его глазах ей почудилось отчаяние.

— И что это значит?

— Это значит, что я еду в Мюнхен.

Она надеялась, что голос не выдаёт её — не выдаёт того, как ей страшно при одной мысли об этом. И во второй раз за сегодняшний день она спросила Кристиана Рёсслера:

— Поедешь со мной?

 

ГЛАВА 27.

 

— Я по-прежнему считаю, что это безумная затея.

Сибилла никак не отреагировала. Она купила в автомате два билета до Регенсбургского вокзала. За те пятнадцать минут, что они шли от кабинета Браунсфельда до маленькой станции Прюфенинг на Шлоссштрассе, Кристиан неоднократно пытался втолковать ей, что она в буквальном смысле гонится за призраком.

Сибилла запустила руку в карман джинсов, вытащила горсть мятых купюр и принялась искать мелкую, чтобы заплатить два евро восемьдесят — столько высветилось на дисплее за пятиминутную поездку.

— Откуда у тебя столько денег? — спросил Кристиан, и в его голосе прозвучало такое неподдельное изумление, что Сибилла замерла и посмотрела на него.

— Из дома. Это мои сбережения. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, просто. Я совсем забыл, что ты успела заскочить домой. Наверное, хранила деньги в надёжном месте?

— Странные у тебя вопросы, — ответила она и снова повернулась к автомату. Осторожно разгладила пятиевровую купюру и вставила её в щель приёмника.

— Если я правильно представляю ситуацию — твой муж заявляет тебе, что он не твой муж, да ещё и говорит, что мальчика, которого ты ищешь, не существует, — а у тебя хватает самообладания вспомнить о тайнике и прихватить деньги? Это… это поразительно.

Сибилла протянула ему один из билетов.

— Ты мне что, не веришь?

Кристиан улыбнулся — на вкус Сибиллы, чуть шире, чем следовало бы.

— Верю,