— Конечно, я с ней поговорю. Уже, значит, не секрет, ну и ладно…

Рунвейга же прониклась:

— Ого, если у нас теперь иллюстраторы в таком статусе…

— Да, крутеем с каждой неделей. Хватай за шкирку своего сочинителя про стрекоз, подписывай договор. Нанимай редакторов, приступайте к работе.

Рунвейга, впрочем, явно не испытывала проблем с мотивацией, так что на этот счёт я не слишком парился.

На следующий день в кампусе ощущалось нервное возбуждение — вечером ожидался осенний бал. Многие девицы вновь косились на Нэссу, но она не вела и бровью.

После занятий я пригласил её на прогулку, чтобы она слегка отвлеклась от всех этих заморочек. Мы выбрали ресторанчик ближе к окраине и неплохо там посидели. Бал вынесли за скобки, не трогали эту тему.

Она рассказала мне кое-что из детства — о своей гувернантке, строгой и чопорной; о семейных обедах, где даже в будни всё было чинно, но по-своему интересно, поскольку взрослые аккуратно касались серьёзных тем, чтобы дети тоже постепенно вникали в клановые дела; о гараже при усадьбе, который дед в шутку называл каретным сараем; об ухоженном парке с вымощенными дорожками и фонтаном…

Поздно вечером я отвёз её в кампус.

А после полудня в субботу, предварительно созвонившись, снова приехал к ней, чтобы воспользоваться дверью-картиной.

Глава 18

Дверь за моей спиной растаяла в воздухе, и я огляделся.

Погода была холодная, даже с лёгким морозцем, но без дождя и ветра. Висела блёклая кисея облаков, сквозь неё просвечивал шарик солнца, изжелта-мутный.

Я стоял лицом к югу. Справа от меня разместилась транспортная развязка. Мощный путепровод на бетонных опорах шёл с запада на восток. Под него подныривало шоссе — внутригородское, скорой всего, поскольку вдали виднелся жилой район. Широкими дугами загибались соединительные эстакады и съезды.

Слева я увидел постройку высотой этажа в четыре — прямоугольную призму с фиолетовым фасадом без окон. В длину она выглядела невообразимо огромной, в ширину тоже. Внутри неё поместился бы городской квартал. Гипермаркет — так она называлась, судя по исполинским буквам кириллицей.

А прямо передо мной воздвигся кинотеатр.

Он, может, и уступал гипермаркету по размерам, но всё равно впечатлял. Фасад был стеклянный, с тёмной тонировкой. Слово «КИНО», огромное и фосфоресцирующее, наверняка просматривалось и с путепровода и с шоссе. По обеим сторонам от крыльца пестрели щиты с афишами — на левом изображалась планета с подлетающим к ней космическим кораблём, на правом — виндсёрферша в солнцезащитных очках, на фоне треугольного паруса.

Площадь между кинотеатром, гипермаркетом и развязкой представляла собой автопарковку. Она была заполнена легковушками. А я стоял позади неё, на газоне, почти возле опор путепровода.

И вновь Нэсса справилась на «отлично».

Картина, послужившая дверью, отличалась, естественно, от пейзажа, который я сейчас видел. Но в ключевых деталях имелось сходство, поэтому переход сработал.

Визуальным центром своей картины Нэсса сделала надпись на фасаде кинотеатра. Афиши тоже нарисовала, но схематично, без красок и без подробностей. Киноактрису, кстати, Нэсса изобразила не на виндсёрфе, а на парусной лодке, но вроде прокатило.

А вот с машинами на стоянке пришлось всерьёз повозиться. Я шерстил фотографии из Лос-Анджелеса и из советской Москвы, указывал Нэссе подходящие тачки, а она их переносила на полотно. «Форд», «крайслер» и «шевроле» соседствовали с «нивой» и «волгой», причём последние две представляли собой новые модели, которых не было в моём мире. К счастью, детализация требовалась только для машин в ближайшем ряду, а дальше просто блестели стёкла и крыши.

Ни гипермаркета, ни развязки на холсте не было. Подразумевалась, конечно, транспортная инфраструктура, но оставалась за кадром. Увидеть её воочию я смог только сейчас, после перехода.

Полученный в итоге пейзаж не мог существовать ни в моём родном мире, ни в царской Москве, ни в тех советских реальностях, что я уже посетил. Это было нечто другое, новое, как я и хотел.

При этом, усилив зрение, я заметил серебристые блики, липнущие к кинотеатру. Что ж, значит, серебрянка в этом мире использовалась.

Побродив немного вдоль путепровода, я сделал следопытское фото, а затем пересёк парковку и подошёл к афишам.

Фильм с космическим кораблём назывался «Тёмная туманность. Эпизод VII». Кроме крупной картинки на постере обнаружились и портреты героев, немного ниже. Лица были мне незнакомы, но один чувак держал синий световой меч, а режиссёром значился самолично Джордж Лукас.

Второй фильм носил название «Отпуск на краю света» и представлял собой мелодраму совместного производства СССР и Австралии. Фамилия режиссёра не говорила мне ничего.

Народ толпился вокруг, изучал афиши, заходил в вестибюль и выходил наружу — одежда пёстрая, много дутых коротких курток, лёгких дублёнок разного цвета. Барышни охотно носили джинсы в обтяжку.

Я подошёл к стеклянной двери-вертушке и шагнул внутрь.

Вестибюль был иллюминирован ярко, но ненавязчиво. Подсвечивались билетные кассы и актёрские постеры, развешенные на стенах. Имена и лица на постерах — новые для меня, но среди них попался Джек Николсон, а затем (куда ж без него) Арнольд.

От актёрских портретов я перешёл к информационному стенду. Как тот подсказывал, кинозалов в здании было аж десять штук, включая один зал в формате «мега», а один и вовсе 5D, что бы ни скрывалось за этим термином. Наличествовали также закусочные и бары, сувенирные лавки, справочные центры, виртуальный музей комбинированных съёмок и какие-то конвент-холлы.

Ещё меня порадовал пункт «Обмен валюты и драгметаллов». Нравы тут были, судя по всего, не драконовские.

Сначала я зашёл в справочную. О текущем репертуаре там рассказывали бесплатно, просто в окошке. А для более сложных запросов можно было использовать терминалы с клавиатурой, но это было уже за деньги, два рубля в час.

Сходив в обменник, я сдал там мелкий самородок на пять с половиной граммов. Приняли вообще без вопросов, выдали на руки девяносто рублей. Они оказались с виду вполне советскими, на гербе — серп и молот, но дизайн всё же несколько отличался от того, что помнился мне, и оттенки были насыщеннее.

Вернувшись по людному коридору в справочный центр, я подсел к терминалу. Дисплей был, к моему удивлению, цветной, а ещё на нём имелись подсказки, которые помогли разобраться. Я выбрал раздел «История кинематографии».

Оглавление оказалось очень подробным, и я уже минут через десять отыскал то, что мне было нужно.

Этот мир ответвился от «стволовой» истории в тысяча девятьсот шестьдесят шестом. Тут всё оказалось более заковыристо, чем в «альтернативах», где я побывал до этого. Серебряный пигмент проявлялся здесь поэтапно, и на него