Сердце бьется так громко, что его, кажется, можно услышать за километры. Стук пульса заглушает все внешние звуки: тихий треск металлических панелей, короткие объявления из динамиков, гул — все это уходит на задний план, звучит лишь фоном гулких ударов о мои ребра.

Я сделала это — я сбежала, чтобы лично явиться к прокуратору и попытаться доказать, что никакого заговора нет. И заодно, чтобы спасти своих мужчин от разочарования и осуждения, когда выяснится, что я бесплодна.

Смешанное чувство ужаса и решимости держит меня несколько минут в оцепенении. Вот он — момент, когда никакое «прости, я передумала» уже не работает.

Путь к Арду и Рэю отрезан, а я теперь буду вынуждена идти до конца в своем сумасбродном плане.

— Все! — шепчу я, стоя у холодной металлической переборки, и стараюсь успокоить дыхание.

Голос бортового компьютера объявляет: «Расстыковка завершена. Технический отсек заблокирован. Переходный рукав отключен»

В груди смешивается бешеный адреналин и горькое осознание: теперь я на «Тарнисе», а спидраннер уходит в другую сторону на своей запредельной скорости. Во рту разливается горький металлический привкус.

Медленно оправившись от толчков, отрываюсь наконец от переборки и встаю посреди коридора. Я ощущаю себя призраком, который решил остаться там, где с ним попрощались и его уже не ждут.

Сердце колотится, мысли скачут от одного полюса: «Я сделала это. Я осталась на «Тарнисе», спасла Арда от перегрузок…» к другому: “Что же я наделала? И что будет дальше? Наверняка, Арду и Рэю будет очень плохо, когда они обнаружат, что меня нет…»

Ноги подгибаются от страха и неуверенности в правильности своего спонтанного решения. Изо всех сил усилием воли убеждаю себя, что так будет лучше для всех.

Неожиданно в голове возникает мысль, что стыковочный отсек располагается недалеко, буквально через пару коридоров, и самое главное — он находится с той же стороны, что и каюта Рэя, а значит, в ее огромный иллюминатор я смогу увидеть, как спиндраннер улетает прочь, унося с собой Арда и Рэя.

Мысль настолько обжигающая, что я срываюсь на бег, подлетаю к каюте в считанные мгновенья, боюсь не успеть.

Двери открываются, и я вхожу в помещение с прозрачной стенкой-иллюминатором, выходящим прямо в космос. И действительно, вижу, как спидраннер — вот та самая точка, где мигают огни — быстро уходит вдаль. Еще мгновение, и он становится крохотной звездочкой, а потом и вовсе исчезает, сливаясь со звездным фоном.

Успела. Увидела. Теперь уже точно все.

«Прощайте…» — шепчу я, чувствуя, как внутри защемляет сердце при мысли о том, что Ард и Рэй там, далеко.

Надеюсь, они еще не догадываются, что меня нет на борту. Лучше, чтобы они попозже это обнаружили.

Только сейчас соображаю, что в любом случае, они заметят мое отсутствие до кибер-прыжка и понимаю, что понятия не имею, что они будут делать, поняв это.

Из моих рваных размышлений меня выдергивает равнодушный голос бортового компьютера:

«Внимание, изменение траектории полета. Готовность к манёвру…»

«Тарнис» чуть кренится, мягко повинуясь силовым двигателям.

Это значит, что Шэор сейчас занят — в рубке, с головой погружен в управление кораблем и расчет нового курса следования.

Я бросаю еще один тоскливый взгляд в иллюминатор, где уже ничего не видно, кроме черной бездны.

Отступаю от окна и оглядываю знакомую каюту. Она кажется такой пустой без Рэя. Раньше тут постоянно звучал его смех, шуточки и болтовня. А теперь в моих ушах звенит тишина.

Я оседаю на край кровати. Ноги подкашиваются, а сердце все еще бьется слишком сильно, будто не верит, что все уже позади и изменить ничего нельзя. Мне нужно переждать, пока корабли отойдут на достаточное расстояние друг от друга, чтобы никакие маневры уже не смогли вернуть все обратно.

Но вместе с облегчением от мысли, что я делаю это ради них, на меня находит волна грустных фантазий: «А что, если бы я осталась с Ардом и Рэем?» Ведь я знаю, как они умеют успокаивать, отвлекать от страхов.

Представляю, если бы я сейчас была на их маленьком корабле. Ард, наверное, попросил бы меня лечь в капсулу, а Рэй отвлек бы меня разговорами о диковинных просторах космоса, о своих приключениях. Они бы обязательно держали меня за руки, пока вокруг все сотрясалось бы от ускорения.

Я прикрываю глаза, и на мгновение ощущаю призрак их прикосновений, их голосов, старательно пытающихся развеять мои волнения.

Но это лишь мечта.

Вместо этого я одна, с колотящимся сердцем, в тесной каюте. И у меня нет ни спокойствия, ни уверенности в будущем и правильности своего решения. И, что больнее всего, я сама отказалась от них, убежав сюда.

«А если они уже поняли, что меня нет с ними?» — пронзает дикая догадка. Наверняка — да… Но разве они смогут как-то поменять курс. Даже если захотят вернуться за мной, это так просто не сделаешь. А когда поймут, что я сбежала, то, надеюсь, поймут и причину.

Я выскальзываю в коридор и закрываю дверь. Здесь, где все напоминает мои счастливые мгновенья, слишком тяжело оставаться. Решаю найти свою старую каюту, ту самую, которую десантники выделили мне, когда еще считали меня подозреваемой.

Медленно бреду по «Тарнису» в сторону того отсека, где находилась моя самая первая каюта. Коридоры будто вытянулись, каждый шорох отражается от стен.

Наконец нахожу нужную дверь. В воздухе чуть пахнет озоном от внутренних систем вентиляции, свет ламп приглушен. Я вхожу внутрь. Каюта ничуть не изменилась: узкая кровать, компактный стол, встроенный шкаф, приглушенный свет потолочной полосы. Минимум мебели. Тихо и пусто.

Забираюсь на стул с ногами, без сил опуская голову на колени. Сердце стучит, но уже не от страха, а от осознания тотального одиночества. Сейчас я остро чувствую, как сильно привыкла, что рядом всегда кто-то есть, что Ард или Рэй могут войти, пошутить, подбодрить.

Боль пульсирует в груди, но я гашу ее решимостью: «Они должны жить дальше, искать себе достойную женщину.» Пытаюсь придумать, как объясню Шэору, почему я сбежала.

Склоняюсь к стене, прикрываю глаза и позволяю себе на миг погордиться собой. Да, мне страшно, но я твердо выбрала этот путь. И пусть одиночество сдавливает легкие, пусть космос за бортом кажется бесконечной пропастью, я совершила шаг, который, надеюсь, поможет моим спасителям.

А мне самой остается лишь надеяться, что боль от разрыва с ними не превратит мое сердце в осколок льда.

Время словно замирает. Секунды тянутся тяжелыми каплями. Я впадаю в какой-то транс,