любимой бабушкой.

— Я — Оливия, а это моя дочь Виктория и внучка Адель, — показала миссис Барнс на подошедшую часть семейства.

— А вы? — бабушка повернулась к декану и я замерла.

— Бенджамин. Безумно рад лично познакомиться с легендой артефакторики, — декан очаровательно улыбнулся, а я фыркнула.

Бабушка никогда не была падкой на лесть.

Но внезапно я увидела в её глазах не раздражение, а поощрение.

Это что ещё такое?

Джорджина Лайс, кто тебя подменил?

Неужели даже бабушка купилась на обаяние этого ужасного дракона?

— Безумно рада с вами наконец-то познакомиться. Эшли столько о вас рассказывала.

— Правда? — довольно улыбнувшись, взглянул на меня декан.

— Это не то, что ты думаете, — пискнула я еле слышно, совсем запутавшись, как обращаться к нему.

— Эшли, может быть ты подскажешь, что здесь делаешь? — серьёзно посмотрела на меня бабушка. — Разве тебе разрешено покидать академию? С тебя уже сняли наказание?

На этих словах я особенно остро почувствовала на себе взгляд ректора, стоящего в стороне, но так и не решилась на него посмотреть.

Вот декан влюбился, он пусть и объясняется.

А о том как он влюбился и почему упоминать совсем не обязательно.

— Наказание? — заволновалась Оливия. — За что?

— Я потом тебе расскажу, — усмехнувшись, ответил за меня декан. — Либо Эшли сама это сделает, если захочет.

— Хорошо, главное, чтобы это не помешало свадьбе.

— Какой свадьбе? — удивилась бабушка.

Оливия ошеломленно на неё взглянула.

— Вы что же не в курсе?

— Не в курсе чего?

— Эшли и Бен скоро поженятся.

Бабушка посмотрела на меня таким взглядом, что мне захотелось резко с чем-нибудь слиться.

— Адептке на последнем курсе лучше думать об учёбе, а не о свадьбе с собственным деканом, — хмыкнул ректор.

Я густо покраснела, а декан и ректор обменялись только им понятными взглядами.

— Генри, лучше и дальше молчи, — недовольно заявила Оливия.

Я впечатлилась.

Неужели у них настолько близкие отношения?

— Прости, Оливия, но Эшли лучше и правда сейчас думать об экзаменах.

— Извините, но меня больше волнует вопрос, когда этот роман завязался, — строго спросила бабушка, буравя меня взглядом, обещающим долгий и мучительный допрос.

— Бабушка, я тебе обязательно всё расскажу, но потом, хорошо? — виновато взглянула я на неё.

Краем глаза я заметила, как декан подошел к ректору и что-то тихо сказал.

— Эшли, давай поговорим наедине, — беспрекословным голосом сказала бабушка. — Сейчас.

Я беспомощно взглянула на декана.

Но что он мог сделать?

— Может быть не надо?

Джорджина Лайс взглянула на меня своим фирменным взглядом и я поняла, что говорить придётся.

Декан опять что-то сказал ректору и тот недовольно на него взглянул.

— Пойдёмте сюда, — показал он на дверь. — Там вы сможете поговорить.

Бабушка последовала за деканом, держа меня под руку.

Ректор шёл позади.

Декан провёл нас через коридор и пригласил в кабинет.

Мы прошли вовнутрь и бабушка сразу же повернулась к декану и ректору.

— Оставьте нас, пожалуйста.

Ректор сначала замялся, а потом сделал шаг вперёд и взял бабушку под руку.

— Джорджи, боюсь, нам пора спешить.

Что ещё за “Джорджи”?

— Что? — недоуменно оглянулась бабушка. — Почему?

Ректор поджал губы и огляделся.

— В академии случилось какое-то происшествие, — взволнованно сообщил он.

— Святая богиня, что стряслось?

— Я не знаю, охранник подал сигнал тревоги.

— Может быть ты отправишься сам?

— Боюсь, что без тебя мне не справиться, — с тревогой в голосе ответил он.

Бабушка изучающе взглянула на него и поджала губы.

— Мне нужна бумага, я напишу свой адрес для приглашения на свадьбу, — неожиданно сказала она, повернувшись к декану.

— Всё на столе, — рукой показал он.

Бабушка прошла вперёд и села за стол.

Малознакомый с ней человек мог этого не заметить, но я чётко видела, что Джорджина Лайс не просто зла.

Она в бешенстве.

Бабушка написала адрес, оставила бумагу на краю стола и встала.

— Пойдём, Генри, — сказала она ректору.

Бабушка подошла к декану и вежливо ему улыбнулась.

— Была очень рада знакомству.

— И я, — ответил он.

Затем бабушка подошла и неожиданно крепко обняла меня.

— Правый карман, — еле слышно прошептала она.

Бабушка отодвинулась и внимательно на меня посмотрела.

— Надеюсь, мы сможем поговорить через пару дней.

— Я тоже.

— Мы вас проводим, — предложил декан.

— Не стоит, — остановил его ректор. — Всего доброго.

Мы попрощались и остались одни.

— Что это сейчас было? — спросила я. — Вы что специально спровадили мою бабушку?

— С чего ты взяла?

— Я видела, как вы шушукались с ректором Орлихом!

— Я решил, что твоей бабушке лучше пока не знать о нашей связи.

— Но почему? — возмутилась я. — Она ведь могла бы помочь!

— Потому что, зная характер Джорджины Лайс, о произошедшем бы знало уже всё поместье, включая ректора. Как бы он отнёсся к тому, что ты проникла к источнику и связала нас?

— Но как вы его уговорили? — нахмурилась я.

— Сказал, что ты наконец-то призналась мне в любви, — усмехнулся он. — И созналась, что все твои неудачные магические эксперименты это лишь попытка привлечь моё внимание.

— Да как вы смеете!

Декан подошёл ко мне совсем близко и, смотря мне прямо в глаза, заправил выбившуюся прядку волос за ухо.

Лёгкое прикосновение его пальцев к чувствительной коже заставило меня мгновенно покрыться предательскими мурашками.

— Разве тебе что-то не нравится? — склонившись, тихо спросил он.

У меня резко пересохло во рту и гулко забилось сердце.

Декан склонился ещё ниже и тут я почувствовала, что в кармане что-то колется.

Точно.

Бабушка.

Я прокашлялась и отодвинулась.

— Мне срочно нужно в туалет.

Декан вздохнул, явно мне не поверив.

Затем выпрямился и открыл дверь, находящуюся позади меня.

— Пойдём.

Мы прошли по коридору, декан остался у двери, а я вошла в уборную.

Включила воду и полезла в карман.

Я ожидала найти там антидот, но там был свёрнутый лист бумаги.

Я достала его и непонимающе посмотрела.

Внутри расцвела надежда, что там может быть рецепт.

Я раскрыла лист и замерла.

“Эшли, я не знаю, что ты натворила в этот раз, но даю тебе два дня, чтобы всё исправить. Потом я приеду и заберу тебя.

P.S.: я искала тебя из-за "зелья", что ты мне прислала. Там же просто вода, Эшли, где ты его взяла?”

Глава 33

Я перечитала письмо раз десять, а последние слова, наверное, раз сто.

По бокам бумага пропиталась моими мокрыми и дрожащими от тревоги ладонями.

Сердце бешено билось, нижняя губа болела от того, как сильно я вцепилась в неё зубами.

А заодно пощипывала от совершенно неожиданных слёз.

И именно эти слёзы меня ненадолго отрезвили.

“Эшли Лайс, какого демона ты плачешь?”