отведённых под создание зелёных насаждений, около четверти оказались застроены, что нарушило чёткую систему насыщения зелёными зонами отдельных районов города. Также можно заметить, что наложенный формальный запрет на размещение в Москве новых учреждений соблюдается весьма выборочно или вообще не соблюдается. В центральной зоне города количество мест приложения труда выросло по отношению к жилым местам вдвое, что опять же ведёт к перегрузке центральной части, формирует тяжёлую маятниковую миграцию в часы пик и перегружает транспортную инфраструктуру. Ещё одним фактором, который усложняет формирование нового градостроительного плана, является сопротивление отдельных ведомств, учреждений, организаций на местах. Тут ярчайшим примером этого является трассировка Третьего транспортного кольца, которая продолжалась больше десяти лет. Фактически проложить важнейшую городскую магистраль поверху так и не удалось, что стало причиной решения о строительстве её в тоннеле…

Я сидел и слушал докладчика. Ну как слушал — краем уха отдельные тезисы ухватывал, а сам немного отрешённо рисовал в блокноте узоры. И думал, конечно. Вот нахрена мы всякие программы принимаем, планируем что-то на будущее, умных людей привлекаем, какие-то расчёты делаем? Какая фигня! Обязательно ведь найдётся какой-то важный товарищ «из горисполкома», который стукнет кулаком по столу, топнет ножкой и продавит «срочную необходимость» построить что-то именно здесь. И неважно, что конкретный кусок земли, в общем-то, совсем под другие нужды резервировался.

Ну и, конечно, все попытки ограничить расширение города, сместить акценты с Москвы на другие регионы необъятной страны полностью провалились. А ведь для этого специально вводились «лимиты» на привлечение рабочей силы, чтобы не превращать всю страну в государство одного мегаполиса. Об этом же говорил и докладчик…

— … Не было никаких объективных причин для размещения нового карбюраторного завода в Чертаново или площадки по производству шарикоподшипников в Люблино, при том что уже в те годы буквально всеми причастными ведомствами была согласована программа по вынесению предприятий тяжёлой промышленности за пределы городской черты. Подобный подход, который можно назвать «экстенсивным» в противовес более разумному «интенсивному», уже к середине 1980-х привёл к тому, что свободной земли в пределах МКАД для застройки практически не осталось. Отсюда растёт и нагрузка на инфраструктуру и городские сети. Водопровод, канализация, электросети прокладывались с расчётом на одно количество потребителей, и их увеличение влечёт за собой недообеспечение каждого отдельного потребителя и повышенный износ коммунального хозяйства. Здесь, конечно, необходимо отметить дальновидность товарища Горбачёва, ещё тогда внёсшего предложение о расширении территории Москвы и формировании столичного городского округа…

Естественно. Чтобы на большом официальном совещании и не подлизнуть «главному» — такого просто не может быть. Советская «корпоративная культура» не позволяет. Впрочем, ладно, именно сейчас я даже был готов принять на свой счёт эту похвалу, поскольку и сама идея, и её проталкивание во многом тут являлись именно моей заслугой. Там, правда, больше политический момент роль играл, но и хозяйственный тоже, не без того.

Я аккуратно обернулся и огляделся, отмечая реакцию товарищей на критику. Кто-то реагировал на слова докладчика спокойно, кивая озвученным тезисам и явно соглашаясь с высказанными мыслями. Другие явно нервничали, чувствовали, в чей огород камень, хотя, будем честны, большая часть тех, кто творил откровенную дичь, уже либо ушла на пенсию, либо была переведена «на менее ответственную работу», либо вообще отправилась в места не столь отдалённые во время предыдущих «чисток». Новый столичный «градоначальник» Владимир Семёнович Бойко, которого я когда-то выдернул из Мариуполя и который успел набраться опыта, проработав пятилетку первсеком Харьковской области, в плане соблюдения спущенных сверху установок был достаточно аккуратен. Сам не творил дичи и другим особо — насколько это вообще возможно — не давал.

Кое-кто перекидывался «записочками», явно ведя какое-то важное непубличное обсуждение, кто-то «конспектировал» что-то в блокноте, несколько человек сидели с открытыми «ноутбуками» и что-то просматривали на светящихся мониторах. В общем — стандартная рабочая обстановка для подобного рода мероприятий. Забавно, кстати, как всего за десятилетие у нас прямо на глазах происходили изменения в политической культуре. Раньше все подобные совещания обставляли как праздник: кумачовые скатерти, лозунги, плакаты, обязательная культурная часть… Последние годы всё это как-то подусохло, и даже сами такие отраслевые и межотраслевые совещания стали собираться реже. Означает ли это, что партийцы стали меньше болтать и больше работать? Да вряд ли, скорее просто подстраиваются под моё мироощущение — Леонид Ильич всю эту мишуру любил, для него её и устраивали. У меня другой подход — и сразу антураж меняется.

— Недостатки понятны, товарищи, про недостатки и недочёты здесь было уже очень многое сказано, — когда докладчик взял паузу, чтобы глотнуть воды, вставил реплику я, — давайте переходить к конструктиву. Чем новый градостроительный план будет отличаться от предыдущего и как обеспечить его выполнение, чтобы не получилось как в прошлый раз? Думали-думали, считали-считали, мерили-мерили, а в итоге построили опять как бог на душу положит.

Пока очередной «ведущий инженер» «главпроектстройчего-то там» начал объяснять те концепции, которые они заложили, формируя новый генплан, — без всякого сарказма мысли озвучивались более чем толковые, даже для меня, человека из будущего, было очевидно, что работу люди проделали титаническую, попытавшись предусмотреть возможные тенденции развития мегаполиса на десятилетия вперёд, — мои мысли опять скользнули в сторону.

В сторону контроля. Как заставить людей выполнять планы, если эти самые планы кажутся неудобными. Более того, с точки зрения отдельно сидящего на своём посту дятла они действительно могут быть неудобными, ведь учитывают сразу целую пачку параметров и интересов. Соответственно, подобные документы — это всегда баланс. Компромисс между желанием и возможностью, и если каждый начнёт перекраивать его под себя, чтобы именно ему и его организации было хорошо, всем вокруг может неожиданно стать плохо.

С начала 1993 года у нас начала внедряться электронная система контроля в управлении хозяйством. Не полноценный документооборот, конечно, но перевод части постановки задач и отчётности по ним в электронную форму. Партийцы нервничали, шептались про «цифровой ГУЛАГ» — подозреваю, что я сам запустил в оборот данное словосочетание, обронив его где-то в шутку, однако народу оно мгновенно «зашло» и, что называется, «прилипло» — судачили, мол, генсек хочет вообще всё контролировать.

Одновременно в системе Госплана год за годом увеличивалось количество собираемых показателей, а сами они переводились в режим «реального времени» — ну как реального, скорее вопрос в сокращении времени задержки прохождения информации по инстанциям, — разрабатывались системы автоматического надзора за попытками исправить или исказить имеющиеся данные.

Например, доходило до тупого — колхоз сдаёт хлопок. Сколько-то тонн. Бухгалтер колхоза обязан в этот же день внести точную цифру в систему со своей стороны,