Вудбайн вынимает руки из карманов халата, видно, что они не знают тяжёлой работы и не покрыты старческими пятнами. Ногти у него ухоженные, с прозрачным лаком.

— Как ты узнал правду? — спрашивает он.

— О вас? Я волшебник по части исследований.

— Я осторожен. Я принимаю все меры.

— Можно объясню метафорой? Допустим, интернет — это густые джунгли информации, где триллионы подсказок ведут к миллиардам тайн. Каждый из вас оставляет след, стараетесь вы замести его или нет. Я прямо как у Киплинга.

— Редьярда Киплинга.

— Значит, чему-то в Гарварде вы всё-таки научились. Так вот, я в джунглях интернета ориентируюсь лучше, чем Маугли в настоящих. Для моего глаза вы оставили след шириной со стадо слонов.

— Хватит метафор. Дай пример.

Майкл показывает на Сантану и Харриса.

— С этими двумя придурками и другими вы пользуетесь одноразовыми телефонами.

— Я за год через пару сотен одноразовых трубок прохожу. Все уничтожаю. И покупаю не сам.

— Я знаю. Их покупает вам дядя мистера Сантаны, священник Игнасио, а Сантана передаёт вам вашу долю.

Сантана вскипает.

— Мой дядя — святой человек Божий. Не трогай Тио Игнасио, кусок дерьма.

Утихомиривая Сантану жестом, Вудбайн спрашивает Майкла:

— Как ты мог это знать?

— Когда говорите друг с другом, вы используете свои одноразовые телефоны с урезанными функциями. Но для переписки пользуетесь смартфонами.

— Наши сообщения зашифрованы. Очень серьёзно зашифрованы.

— Ага. Знаю. Лучшее шифрование в мире, разработано в Москве, им пользуется российский премьер-министр. Даже ЦРУ его не взломало.

— А ты взломал?

— Скажем так: я сделал бэкдор в компьютерной системе российского аналога ЦРУ и поставил руткит, чтобы заходить и выходить незаметно.

— Руткит?

— Хакерский жаргон. На самом деле я так не работаю. Я не хакер, просто хотел объяснить в терминах, которые вы поймёте.

— То есть каким-то образом ты подключаешься к нашим телефонам и читаешь наши сообщения, несмотря на шифрование. Поэтому и знал, что мы будем здесь и сейчас.

Майкл пожимает плечами.

— Ну так подайте на меня в суд.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты оставил компромат какому-то своему дружку, и если не вернёшься, он отдаст его властям. Прямо как в кино.

— Нет, вовсе нет. И что бы мне это дало, если учесть, что вы можете купить политиков, судей, важных шишек в аппарате генпрокурора и нужных журналистов?

Вудбайн долго смотрит на него. Наконец говорит:

— Ты меня завораживаешь.

— Спасибо. Но это не дело моей жизни.

Он подтягивает к себе пустую дорожную сумку и начинает сгребать в неё пачки стодолларовых купюр.

Ища указаний, Сантана говорит:

— Картер, какого хрена?

Смартфон Харриса лежит во внутреннем кармане спортивного пиджака, смартфон Сантаны — в левом заднем кармане джинсов, смартфон Вудбайна — в кармане халата. Ни один из аппаратов не стоит на вибрации, но все три начинают трястись — в три раза сильнее, чем когда-либо прежде. Одновременно из телефонов вырывается жуткий вой — в три раза громче обычного, протяжный, пронзительный, похожий на яростный визг какого-то нечестивого чудовищного насекомого. Батареи мгновенно перегреваются. Трое мужчин так ошарашены, что на мгновение теряются. Сантана вскрикивает: «Что, что, что?» — Харрис ругается, Вудбайн, отшатнувшись от острова, выскакивает из тапочек, и все трое срывают с себя одежду, пытаясь избавиться от угрозы, внезапно возникшей прямо на них. За первые три секунды, пока Руди Сантана выдёргивает телефон из заднего кармана, обжигая пальцы — «Чёрт, чёрт, чёрт!» — Майкл бьёт его в лицо, ломая нос; Сантана падает; Майкл наступает ему на запястье руки с пистолетом; пальцы Сантаны судорожно разжимаются, и Майкл успевает наклониться и перехватить оружие за ствол. В следующие три секунды Майкл разворачивается к Харрису: тот уже положил свой .45 на остров и в панике стаскивает пиджак, который начал дымиться, — и Майкл бьёт его рукоятью пистолета Сантаны, ровно настолько сильно, чтобы вырубить на несколько минут.

Картер Вудбайн прижимается спиной к холодильнику и сосёт большой и указательный пальцы правой руки — на них пошли волдыри, когда он выхватил из кармана раскалённый смартфон и швырнул его через комнату. В суматохе он выдернул левую руку из рукава, и теперь распахнутый халат висит у него на правом плече. Босой, в растрёпанной пижаме, он выглядит не внушительнее крупного ребёнка, которого поймали на запретном ночном набеге на банку с печеньем.

Дымящиеся телефоны смолкают.

Опустив пистолет Сантаны в дорожную сумку и держа в правой руке .45 Харриса, Майкл говорит:

— Не испытывайте меня.

Вудбайн вынимает изо рта влажные большой и указательный пальцы.

— Я не дурак.

— Доказательств у меня нет, так что поверю вам на слово.

Сантана на полу баюкает повреждённое запястье здоровой рукой; кровь пузырится в раздроблённых хрящах ноздрей; он дышит ртом и между вдохами выплёвывает ругательства.

Левой рукой Майкл сгребает в сумку пачки денег.

— Как ты это сделал? — спрашивает Вудбайн.

— Что именно?

— Ты знаешь что. С телефонами.

— Коммерческая тайна.

— Думаешь, ты смешной.

— Моя мать так считала, а я вот никогда этого не видел.

— Я тебя найду.

— Дерзайте.

— Ты труп.

— Уже проходил. Не понравилось.

Он взял, может быть, десять процентов наличных с кухонного острова. Сумка тяжёлая.

— Надо бы сжечь всё остальное, зная, как вы это добыли и что ещё более плохое вы с этим сделаете.

При мысли, что можно потерять вообще всё, Вудбайн решает: уважительное молчание — лучшая реакция.

Застёгивая сумку, Майкл говорит:

— Что с такими, как вы, не так?

Подавленная ярость заставляет Вудбайна говорить сквозь стиснутые зубы.

— С какими это?

— С теми, у кого были все преимущества, но кто всё равно скатился.

— Нет ни плохого, ни хорошего.

— А что есть?

— Возможности. Либо берёшь их, либо нет.

— Как в Гарварде называют такую философию?

— Нигилизм. Работает. Похоже, ты тоже по нему живёшь.

— Я беру только у нигилистов. Это не делает меня одним из них.

— Значит, считаешь себя добродетельным.

— Нет. Просто я другой тип вора.

Майкл пятится из кухни, держа в правой руке .45, а в левой — свисающую дорожную сумку.

С учётом направленного на него Heckler & Koch Картер Вудбайн не спешит идти следом. Скорее всего, он попробует воспользоваться стационарным телефоном. Это не сработает.

Майкл выходит из прихожей квартиры в публичную часть офиса Вудбайна