создан именно для её тела: тонкая талия, мягкие бёдра, грудь, которая поднимается и опускается с каждым нервным вдохом. Фартучек с рюшами выглядит почти невинно, если не замечать, как кружево подчёркивает кожу — бледную, чуть розовеющую от стыда. Чулки натянуты идеально, подвязки тонкие, как нити паутины. Она сняла пальто, и теперь стоит передо мной без защиты. Без этой серой тряпки, которая пахла её домом и которую я ненавидел всем сердцем. Она простая. Обычная. Горничная с растрёпанными волосами, с руками, которые пахнутхлоркой и дешёвым кремом. И именно это сводит меня с ума уже пять лет. С университета. С первой лекции, когда она сидела в третьем ряду, в старой толстовке, и конспектировала всё так старательно, будто от этого зависела её жизнь. Я приезжал на чёрном «Мерсе», а она — на автобусе. Я мог купить весь курс, а она считала каждую копейку на кофе. Я спал с половиной потока — модели, дочери дипломатов, девчонки, которые сами вешались на шею. Они были красивыми. Дорогими. Легкодоступными. А она... она даже не смотрела в мою сторону. Никогда. И я хотел именно её. Только её. Хотел сорвать с неё эту толстовку, хотел увидеть, как она краснеет, как дрожит под моими руками, хотел услышать, как она шепчет мое имя — не потому что я богатый, а потому что я — это я. Потому что я смог пробиться сквозь её стены. А потом она исчезла. Закончила университет, пропала из моей жизни, как будто и не было ничего. Я искал. Незаметно. Через знакомых, через соцсети, через частных детективов. Нашёл здесь, в нашем отеле. Горничная. В мятой форме, с усталыми глазами. И всё равно- самаякрасивая женщина, которую я видел в жизни. Сейчас она стоит передо мной, и я чувствую, как во рту пересыхает. Хочу прикоснуться. Хочу провести пальцами по её шее, вниз по ключицам, под платье. Хочу сорвать с неё всё это кружево медленно, чтобы она чувствовала каждый сантиметр открывшегося тела. Хочу прижать её к стене, войти в неё резко, до предела, чтобы она закричала — от боли, от удовольствия, от того, что наконец-то принадлежит мне. Хочу, чтобы она забыла про сестёр, про маму, про всё. Только я. Только мы. Но Кай здесь. Он сидит в кресле в углу, курит, выпускает дым тонкой струйкой. Я вижу его краем глаза расслабленного, холодного, как всегда. Он смотрит на неё тоже. И мне хочется ударить его. Разбить эту спокойную морду, потому что он видит то же, что и я. Потому что он тоже хочет. Потому что это был его план — разделить. Потому что без него я бы уже набросился на неё прямо здесь, на ковре, не дожидаясь согласия, не дожидаясь ничего. Просто взял бы то, что хотел пять лет.

Злюсь на него так, что зубы скрипят. Но в то же время... благодарен. Потому что его присутствие — единственное, что сейчас держит меня в рамках. Без него я бы не сдержался. Я бы сломал её. А я не хочу ломать. Не её. Я хочу, чтобы она пришла ко мне сама. Снова и снова. Чтобы она просыпалась по ночам и думала обо мне. Чтобы она не могла дышать без меня. Даша поднимает глаза. В них страх. Стыд. И что-то ещё — крошечная искра любопытства, желания, которое она сама боится признать. Это меня добивает окончательно. Я делаю шаг. Теперь между нами почти ничего нет. Только воздух, пропитанный её запахомлегким, чистым, с ноткой страха и возбуждения. Даша, — говорю я тихо, голос хриплый от напряжения. — Ты даже не представляешь, какдолго я ждал этого момента. Она молчит. Дрожит. Но не отходит. Я касаюсь её щеки — кончиками пальцев, осторожно, как будто она из стекла. Кожа горячая. Она вздрагивает, но не отстраняется. — Я не причиню тебе боли, — шепчу я, хотя внутри всё кричит обратное. — Если только тысама не захочешь. Кай выдыхает дым. Я слышу, как он усмехается тихо — почти неслышно. И это толькоподливает масла в огонь. Но я держусь. Потому что она — моя. И я хочу, чтобы она осталась со мной навсегда. Не потому что купил еётело на один вечер. А потому что она выберет меня. Сама. Я наклоняюсь ближе. Мои губы почти касаются её уха. — Скажи, что хочешь этого, — шепчу я. — Просто скажи. И жду. Сердце колотится так, будто вот-вот разорвёт грудь. Потому что если она скажет «нет» — я отпущу. А если «да»...Если «да», то весь мир перестанет существовать. Останется только она. И я. И этаодержимость, которая жгла меня все эти годы.

5 глава

Кай. Я сижу в кресле в углу, и дым от сигареты медленно поднимается к потолку, а я смотрю на неёи понимаю, что всё пошло не так, как я планировал. Даша. Я впервые увидел её по-настоящему здесь, в этом отеле, когда она толкала тележку с бельём по коридору. Усталая, с растрёпанными волосами, в этой дурацкой форме, которая сидела на ней слишком свободно. Обычная девчонка. Ничего особенного. Но что-то в её глазах зацепило. В них была такая чистая, почти детская усталость, смешанная с упрямством, которое не сломать никакими деньгами. Я тогда же спросил у менеджера — есть ли у неё кто-то? Муж? Парень? Кто угодно? Нет. Никого. Одинокая, с двумя мелкими сёстрами и матерью. Я подумал: легко. Разведу на вечер, на ночь, на что угодно. Деньги решают всё. А она... она даже не заметила, как я смотрел. Просто прошла мимо, опустив голову, и исчезла за поворотом. Я не довёл дело до конца. То ли времени не хватило, то ли она слишком быстро пропадала из виду. А потом Ян нашёл её снова — уже в подсобке, в слезах. И вот теперь она здесь. В этом платье. В этих чулках. В этом фартучке, который выглядит как насмешка над её жизнью. И я сижу, курю, и внутри всё горит. Она стоит посреди комнаты — хрупкая, дрожащая, с опущенными ресницами. Ян касается её щеки, потом плеча — медленно, почти нежно. И я вижу, как её кожа покрывается мурашками. Вижу, как она пытается дышать ровно. Вижу, как Ян наклоняется к её уху и что-то шепчет. И во мне что-то ломается. Я встаю. Сигарета ещё тлеет между пальцев. Делаю шаг. Ещё один. Подхожу вплотную. Онаподнимает глаза — огромные, испуганные, но в них нет отвращения. Только