Становится еще хуже. Я чувствую это физически: кружится голова, а непонятная тошнота подступает к горлу.

Эдмар не делает ни одного лишнего движения. Даже не меняется в лице. Только его глаза чуть темнеют, как перед тем, как он произносит что-то неприятное.

Он достает из внутреннего кармана белоснежный шелковый платок. Идеально отглаженный и сложенный так, что об острый сгиб можно палец порезать.

Не спрашивая разрешения, наклоняется ближе и легко касается моей щеки краем ткани.

Я застываю.

Платок пахнет чистотой. Дорогим мылом. И чем-то еще. Чем-то слишком знакомым, чтобы я могла спокойно дышать.

Он стирает крем одним движением. Как будто делает это не впервые и так спокойно, будто снова имеет право ко мне прикасаться.

— Вот так, — тихо говорит он. — Теперь ты хотя бы выглядишь… прилично.

Улыбка на его губах вежливая, безупречная и очень чужая.

Я забираю у него платок быстрее, чем нужно.

— Спасибо. Я справилась бы сама.

— Разумеется, — отвечает он и устраивается напротив без приглашения.

Я кладу платок на стол. Молочное пятно на ткани напоминает мне, насколько жалко я сейчас выгляжу.

Он смотрит на мою чашку, потом снова на меня.

— Так и думал, что встречу тебя здесь, — говорит он. — Черный кофе?

Он указывает взглядом на мою чашку. А я киваю в ответ.

Официант, что все это время стоял у меня за спиной, принимает заказ у Эдмара и уходит, так и не сказав ничего по поводу сворованного эклера.

— Валери, поздравляю с назначением, — произносит мой бывший жених. — Надеюсь, мы не убьем друг друга за эти несколько месяцев.

От одной мысли о том, что я проведу рядом с этим заносчивым драконом бок о бок столько времени, мне становится дурно. Целиком проглоченный эклер рвется наружу, и я сбегаю от неловкого разговора в уборную.

И выхожу я оттуда только тогда, когда объявляют посадку на поезд. Впереди меня ждет серьезное испытание — две ночи в одном купе с Эдмаром.

Посадку на поезд только объявили, а на перроне тотчас образовалась давка.

Старые пассажиры спешат занять свои места и убедиться в сохранности багажа, а новые стремятся пролезть вперед, чтобы устроиться поудобнее.

Но эта суета только в привычном мне третьем классе, в хвосте поезда.

Вагон первого класса расположен сразу за локомотивом, а за ним идет вагон-ресторан. Дальше следуют места для второго класса. Вместе они образуют иллюзию богатства, скорости и передовых технологий.

В середине поезда стоят почтовые вагоны и только после них — третий класс. Старые вагоны, побитые временем и долгим сроком эксплуатации. В один такой вагон пассажиров набирается больше, чем в вагоны первого и второго класса вместе.

Богачи, что едут в голове поезда, не хотят встречаться с теми, кто не так успешен. Поэтому их отделяет несколько почтовых вагонов, опечатанных сложной вязью охранных заклинаний.

Эдмар уже ждет меня у входа в первый вагон. У него в руках лишь небольшой чемодан для документов и ценностей, которые он наверняка не стал оставлять в купе.

Впереди, у самой двери, стоит уже знакомая мне парочка.

— Ну когда же нас уже пустят! Это такая нелепица! — жена снова капризничает, а муж с тоской смотрит на клубы пара, что вырываются из толстой трубы маговоза.

Чуть позже подходят две жизнерадостные старушки с чемоданами. На них кокетливые шляпки с лентами, мало подходящие к климату Ледяной гавани.

У вагона второго класса народу побольше, но никакой спешки или суеты нет.

Нас встречает стюард в форменной ливрее.

— Добро пожаловать, — произносит он с радушной улыбкой и приглашает всех внутрь.

— Мадам, ваши документы? — останавливает он меня.

Мельком глянув в свидетельство, он обращается к старушкам с той же просьбой.

— Прошу в мою скромную обитель, — произносит Эдмар, открывая передо мной дверь.

Я выдавливаю вежливую улыбку.

— Я могла бы сама купить билет, но Морвенна настояла, чтобы мы ехали вместе, — говорю я и злюсь на себя за то, как звучит жалко мой голос.

— Она права, — произносит Эдмар серьезно.

В его купе всего два диванчика, расположенных друг напротив друга. Между ними — столик. Никаких полок в два или три этажа, как в третьем классе.

— Здесь есть шторка, — показывает Эдмар на плотную ткань у двери. — Ею можно отделить каждое спальное место от остальной части купе. А при желании на нее можно накинуть любую защиту: заклинание от посторонних звуков или от яркого света.

— Спасибо, — говорю я и заталкиваю свой чемодан поглубже под диван.

Мне не хочется, чтобы Эдмар пялился на него и прикидывал, сколько стоят мои вещи.

— Обед у нас включен в стоимость, но нужно будет пройти в ресторан, — продолжает объяснять Эдмар, будто он боится остаться со мной в тишине. — Туалетная комната и умывальник в начале вагона.

Из-за стены доносится возня и недовольные женские крики.

— Они давно тут едут? — киваю я в сторону шумного купе.

Эдмар на секунду задумывается.

— Не слышал их до этого, — отвечает он. — Но они явно не только сейчас сели.

— Нет, я видела их в кафе. Женщина рвалась к оставленным в вагоне вещам. Колоритная парочка, — говорю я.

Повисает неловкая тишина.

Эдмар складывает журналы на столике в ровную стопку, поправляет живые цветы в вазе и несколько раз двигает пустую чашку, словно ищет для нее самое комфортное место.

Наконец, поезд трогается.

Не сговариваясь, мы поворачиваемся к окну и смотрим, как перрон долины Туманов остается позади.

Мы выезжаем из города, и уже через несколько минут пейзаж за окном перестает меняться. Теперь там сплошная желто-серая степь без единого деревца.

Устав созерцать скучную картинку, Эдмар снова нарушает молчание.

— Морвенна Крейс передала мне твое досье, — говорит он. — Отличные характеристики, достижения отмечены наградами…

Я вежливо слушаю его дежурную похвалу.

— Но, знаешь, я был удивлен, что ты до сих пор… в долине Туманов, — говорит он, немного запнувшись. — Когда я увидел твою фамилию в бумагах, сначала думал, что это твоя младшая сестра.

— Ты удивлен? — переспрашиваю я.

— Ну… я был уверен, что ты правильно воспользовалась… шансом.

— Шансом? — я поднимаю бровь. — Как видишь, это мое первое назначение за пределами долины Туманов. И я решила им воспользоваться, несмотря… ни на что.

Эдмар не отвечает. Он снова задумчиво смотрит в окно.

Тишина в купе становится слишком плотной. Неуютной и вязкой, как ядовитый болотный туман.

Я тоже смотрю в окно, лишь бы не смотреть на Эдмара.

Поезд набирает ход медленно, почти лениво, будто демонстрирует: торопиться ему некуда. Колеса под нами стучат ровно и уверенно, а по стеклу время от времени пробегает дрожь.

Я уже собираюсь