попыталась сесть, и мир тут же поплыл. Я судорожно вцепилась в край кровати.

— Осторожно.

Голос прозвучал спокойно и бесстрастно. Я резко обернулась. У двери застыла высокая фигура в чёрных доспехах, а на лице — чёрная маска в форме черепа, на которую беспорядочно падали тёмные пряди волос. Пустые глазницы смотрели прямо на меня, и холод пробежал по моему позвоночнику, прошивая тело насквозь.

Инстинктивно я потянулась к бедру, ища нож, но пальцы ничего не нащупали.

— Не вставай, — глухо произнёс мужчина из-под маски. — Твоё тело ещё не готово к нагрузкам.

— Кто ты? — мой голос сорвался на хрип.

Он сделал шаг ближе. Его движения были пугающе плавными.

— Каин.

Имя не вызвало в памяти ни одного отзвука. Я лихорадочно осматривала его: чёрная сталь, тяжёлая накидка и эта магия... Она исходила от него, как ледяное дыхание зимы. Я попыталась прощупать её природу, но наткнулась на глухую стену.

— А ты?

— Эве... Эвелин.

И тут я почувствовала это. Глубоко внутри, на самом дне моей души, зашевелилась чужая тень. Очень слабая, но отчётливая. Словно кто-то невидимый стоял у меня за плечом и дышал в такт моему сердцу.

Я закрыла глаза, концентрируясь на этом ощущении. Связь. Тонкая, неразрывная нить, тянущаяся от меня прямо к нему.

— Что вы со мной сделали? — я выпрямилась, игнорируя головокружение.

Он замер, разглядывая меня сквозь прорези маски. Его глаза и кожа вокруг них были затянуты чёрной пеленой, но очертания читались.

— Мы спасли тебе жизнь.

— Нет, — я сжала пальцы в кулаки. — Я чувствую это. Это твоя сила. Почему она во мне?

— Потому что теперь мы связаны, — ответил он.

Я ощутила эту нить яснее: чужое присутствие, сдержанность, железная воля и пугающее спокойствие. Это было хуже любой пытки — чувствовать другого человека как часть самой себя.

— Кто вы такие? — прошептала я.

— Жнецы.

Я смотрела на него, на доспехи, на маску и понимала: передо мной не человек. По крайней мере, не в том смысле, который я знала. В нём было что-то... иное.

Дверь открылась, и вошли ещё двое. Такие же воины в доспехах. Один — массивный, с тяжёлой поступью, его русые волосы были завязаны в тугой хвост на затылке, другой — более лёгкий и стремительный, его светлая макушка выбивалась из кошмарного образа.

— Она проснулась? — спросил гигант. Его голос гудел, как колокол.

— Да, Рэйгар.

Я прижалась к изголовью кровати. Три фигуры в масках черепов. Три источника мёртвой магии, давящей на стены.

— Что вы сделали? — повторила я, чувствуя, как паника подступает к горлу.

— Мы нашли тебя в темнице, — сказал Рэйгар.

Темница. Воспоминания вспыхнули с новой силой: голос инквизитора, его слова о том, что я сгнию в Печати.

— Заточение... — я покачала головой. — Это было... вчера.

Рэйгар некоторое время молчал, а затем произнёс слова, которые разрушили меня окончательно:

— Ты проспала долго. Где-то двести лет.

Я рассмеялась, и этот звук был сухим и жалким.

— Это плохая шутка. Инквизиция не позволила бы...

— Инквизиция давно исчезла, — спокойно перебил третий. — Её уничтожили войны и то, что пришло следом.

— Люциан, ты уверен, что так надо начинать? — спросил Рэйган.

— Пусть знает, — ответил Каин.

Я оглядела комнату заново. Идеально гладкий камень, металлические приборы на столе, назначения которых я не понимала, книги с невероятно тонкими страницами. Всё было другим. Чужим.

— Мир изменился, — продолжал Люциан. — Ведьм почти не осталось. А потом пришёл Гидеон Ланкастер — Безумный Король Элларии. Он попытался использовать силу, которую не мог обуздать.

— И что? — Внутри всё заледенело.

Люциан посмотрел на Каина, и я ощутила, как по нашей связи прошла волна напряжения.

— Он разорвал границу между мирами, и появился Разлом.

На эмоциях я невольно вскочила с кровати. Ноги подогнулись, но я удержалась, вцепившись в стол. Вот что не так с воздухом... Какой ужас. Для меня, как для ведьмы, это было невозможным горем. Меня учили оберегать всё вокруг. Я всегда ощущала тёплое течение жизни, но сейчас...

— И что случилось?

— Теперь демоны — это наша повседневность, — отчеканил Каин.

— Демоны — это большая редкость! — Мой голос прозвучал резче и громче, чем я ожидала. Стены подхватили его и швырнули обратно эхом.

— Теперь они приходят сами. И не только они, — продолжил Люциан тихо.

— Это невозможно. Ни один смертный не обладает такой силой, чтобы...

— Сначала они просто появлялись поодиночке, — перебил Рэйгар. — Но потом земли начали гнить. Люди сходили с ума целыми городами.

Я нахмурилась. Сердце забилось о рёбра, как пойманная птица.

— Что значит «сходили с ума»?

— Болезнь, — Рэйгар сделал паузу, и я почувствовала, как по нашей связи с Каином прошла ледяная волна. — Мы называем это Одержимостью. Люди перестают быть собой в ту секунду, когда Разлом касается их. Внутри остаётся только голод. И они очень, очень хотят поделиться этим с остальными.

Я медленно опустилась обратно на кровать. Слова Жнецов звучали как бред безумца, но всё вокруг — этот мрачный Храм, их странная броня, мёртвая магия, вибрирующая в воздухе — говорило о том, что они правы.

— Сколько? — я едва узнала собственный шёпот. — Сколько людей погибло?

— Примерно две трети континента, — ответил Рэйгар. Спокойно, будто сообщал о цене на зерно.

Комната стала невыносимой. Я сидела, боясь пошевелиться и вдохнуть этот новый, пропитанный смертью воздух. Двести лет. Две трети человечества стёрты в порошок. Демоны, ставшие хозяевами лесов и полей. А моя жизнь... Близкие люди...

Я подняла взгляд на Каина. Он стоял чуть в стороне, неподвижный, как изваяние. И в этот момент я осознала: мир превратился в пепел, пока я спала в своей каменной колыбели. Но что они хотят от меня? Я не смогла задать этот вопрос, голова гудела. Жнецы вскоре покинули комнату.

Мне понадобилось несколько часов, прежде чем я заставила свои мышцы подчиняться. Тело ныло, суставы скрипели, а каждый вдох давался с трудом. Но оставаться в четырёх стенах было выше моих сил — стены давили, напоминая о заточении.

Я вышла в коридор, придерживаясь рукой за холодный гранит. Храм был циклопическим. Он не походил на изящные святилища прошлого с их витражами и позолотой. Здесь царил камень —