Я убираю руки от ушей Макса.

— Пятерых.

— Просто говорю, — бормочет Миллер. — Может, теперь твоя очередь.

Пока Миллер не встретила Кая, она никогда не говорила о том, чтобы я с кем-то встречался. Но теперь она не может остановиться.

И я понимаю её.

Но у меня уже был свой шанс.

Да, прошло двадцать лет с тех пор, как я был с матерью Миллер. Она была со мной всего год, прежде чем мы её потеряли. Но я это испытал.

А потом я внезапно стал двадцатипятилетним отцом для шестилетней девочки, которая потеряла маму и даже не была моей по крови. У меня просто не было времени думать о чём-то ещё.

Теперь мне за сорок, и я сосредоточен на карьере. И, честно говоря, вполне доволен. Я почти живу на стадионе и просто не встречаю людей.

После долгой паузы Миллер сдаётся.

— Как прошло собрание? — спрашивает она.

— Хорошо, — выдыхает Кай. — Похоже, в этом году будет много изменений, но Риз хорошо говорила. Она умная.

— Пап, всё прошло нормально? — голос Миллер полон тревоги.

— Нормально.

Я не упоминаю разговор, который Риз устроила мне в своём кабинете, чтобы сообщить, что собирается сократить одну из должностей видеотренера.

Я не знаю, хороший ли это бизнес-ход.

И, честно говоря, мне всё равно.

Я знаю только одно: зарплата, которую она хочет урезать, принадлежит будущему отцу, которому она действительно нужна.

На губах Кеннеди появляется улыбка.

— Было потрясающе слушать видение Риз для команды. Я рада, что она стала владельцем.

И даже когда разговор за ужином уходит от темы работы, единственная мысль, которая остаётся у меня в голове до конца вечера — это… значит, она одна из немногих.

Риз

— Риз, вы с нами?

Услышав своё имя, я поднимаю глаза и встречаюсь сразу с пятью слишком уж давящими взглядами.

Понятия не имею, что пропустила на этом совещании — всё моё внимание было приковано к распечатке, лежащей передо мной на столе. Колонка красных цифр полностью захватила мои мысли.

Я прочищаю горло и смотрю на Фила — одного из пяти членов консультативного совета, который мой дед собрал, когда ещё руководил клубом.

— Простите, — говорю я, поднимая листы, испещрённые красными цифрами. — Нам нужно вернуться к этому. Это наши годовые прогнозы?

— Верно.

— Большинство отделов работает в минус.

Фил переплетает пальцы и кладёт руки на стол. На его лице выражение полного равнодушия. Будто ему снова приходится объяснять что-то в сотый раз ребёнку, который никак не может понять элементарную вещь.

Но я прекрасно понимаю, что здесь происходит.

Я просто не понимаю, почему это продолжается так долго.

И почему так называемые «советники» моего деда так спокойно относятся к тому, что клуб теряет деньги.

А когда я говорю, что клуб теряет деньги, на самом деле я имею в виду себя.

Это я теряю деньги.

Потому что теперь, когда дед передал мне семейное наследие, я — единственный владелец Windy City Warriors, и все эти потери идут прямо из моего кармана.

Я знала, что мы тратим слишком много. Просто не представляла, насколько далеко всё зашло.

В MLB нет потолка зарплат, поэтому этот бюджет — скорее ориентир, чтобы избежать некоторых налогов лиги и убедиться, что мы не тратим деньги просто потому, что можем.

И, судя по этим цифрам, мой дед очень любил тратить деньги.

— Да, Риз, — медленно говорит Фил, словно давая мне больше времени, чтобы осмыслить его слова. — Как мы уже обсуждали, поскольку это ваш первый год в роли владельца, мы считаем, что лучше не вносить серьёзных изменений и продолжить работать по системе, которую мы выстроили при Артуре.

— То есть продолжать работать в минус, — заканчиваю я за него.

— Если я правильно помню, именно вы решили уволить командного врача посреди прошлого сезона, заставив вашего деда выплатить остаток по его контракту, а затем платить новую зарплату мисс Роудс.

— Доктор, — поправляю я. — Её титул — доктор Роудс. И доктор Фредрик — сексистская свинья. Я не собираюсь держать рядом со своим клубом такого человека.

Я замечаю, как Фил едва заметно закатывает глаза. Оглянувшись, вижу то же раздражённое выражение на лицах остальных членов совета.

У всех, кроме Эда.

Эд всегда был моим любимчиком. Он ровесник моего отца и работает с моим дедом столько, сколько я себя помню. И он единственный человек в этом совете, который не пытается меня запугать.

Хотя, если честно, они всё равно немного запугивают.

Я просто очень хочу справиться с этой новой ролью. А они сорок лет наблюдали за успехом моего деда с первого ряда.

— Это повышение зарплаты — капля в море, — напоминает группе Эд. — Риз права. В последние годы Артур слишком свободно обращался с бюджетом. Если это продолжится, для неё это станет серьёзной проблемой. Мы здесь, чтобы помочь ей не провалиться.

И снова между остальными четырьмя проходит тот самый взгляд.

Словно они молча говорят друг другу:

«Вообще-то мы надеемся, что она как раз провалится.»

Я прекрасно понимаю, насколько противоречива моя новая должность.

В бейсболе давно существует устаревшее правило — «женщинам здесь не место».

А теперь вот я здесь.

Первая женщина-владелец команды в истории MLB.

И людей, которые ждут моего провала, намного больше, чем четверо мужчин за этим столом.

Но я не собираюсь проваливаться.

Я сделаю всё возможное, чтобы мой срок здесь стал успехом.

Я слишком многим пожертвовала, чтобы теперь потерпеть неудачу.

И да, я прекрасно понимаю: поскольку я женщина, мне, скорее всего, придётся работать вдвое больше и добиваться вдвое более заметных результатов, чтобы хоть кто-то начал считать меня правильным человеком для этой должности.

— Итак, где мы будем сокращать расходы? — спрашиваю я.

Скотт откидывается на спинку кресла и сцепляет руки за головой.

— Вы нам и скажите, Стэнфорд.

Он нарочито добавляет название моего университета, с откровенно покровительственным оттенком.

— Может, скажешь прямо, что ты имеешь в виду, Скотт?

— Ты потратила столько денег на этот модный MBA, — говорит он, подаваясь вперёд. — Не думаешь, что твоё время было бы полезнее тратить за закрытыми дверями, занимаясь бизнес-частью? Если тебя так волнует финансовое состояние клуба, почему бы не оставить бейсбольные операции кому-нибудь другому?

— Кому-нибудь вроде тебя?

На его губах появляется самодовольная улыбка.

— Отличная идея, Риз. Смотри-ка, какие разумные решения ты принимаешь.

Скотт, пожалуй, мой самый нелюбимый из всей этой компании.

Остальные старше, а он — самый молодой, почти моего возраста, и невероятно самоуверенный.

Вообще владельцы команд редко участвуют в ежедневной