отгонять любую мысль, трактовавшуюся как симпатию к знаменитому итальянскому тенору. Я знала удивительно пакостное свойство моей влюбчивой натуры выбирать из всего окружавшего меня многообразия самых неподходящих мне парней.

ANCORA 05 / Две стороны одной медали

Я не смогла удержаться от искушения и положила голову на плечо Конте. Габриэль осторожно обнимал меня за талию, не делая ни единой попытки спуститься ниже или подняться выше. Мы медленно-медленно двигались под старинную английскую балладу, и я слушала, как бьется его сердце. В голове проносились картины из любимых исторических фильмов и романов Дюма.

Конте был таким теплым и уютным, что к концу песни мне совершенно не хотелось, чтобы он выпускал меня из своих объятий. Но музыка стихла, Габриэль остановился, и мне пришлось самой отстраниться. Я отвернулась, чтобы он не увидел, как предательски дрожат мои ресницы. Боже, Боже, Боже! Ну, за что ты послал мне это испытание?!

Я почувствовала, как он подошел сзади, снова обнял меня за талию и положил свой небритый подбородок мне на правое плечо. Мне безумно захотелось прикоснуться своей щекой к его колючей щетине, но я удержалась.

— Ты уверен, что под «познакомиться поближе» режиссер имел в виду именно это? — спросила я и поняла, что напрочь убила всю романтику момента. Конте тотчас отодвинулся на пионерское расстояние, развернул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза.

— Ты вообще хоть раз читала наш сценарий?

Я ожидала от него чего угодно, но не этих слов, а потому в ответ на вполне конкретный вопрос лишь непонимающе смотрела на Габриэля.

— Ну, как же? — возмутился Конте. — Третья сцена. Ночь. Балкон. Пометки режиссера на полях. Девушка любуется на звезды, принц подходит к ней сзади, обнимает за талию, и, наклоняясь через ее плечо, пытается украсть поцелуй своей возлюбленной.

Я почувствовала себя страшно неловко из-за того, что за одно мгновение успела мысленно представить яркую картину с домиком на морском побережье и кучей кареглазых ребятишек. А у него, видите ли, пометки режиссера на полях.

— Не будет никаких поцелуев, — буркнула я и, протиснувшись между Конте и перилами, направилась к своему креслу. Кажется, настало время отвлечься едой. Или как минимум пригубить бокал ламбруско.

Следующие минут пятнадцать я делала вид, что более всего прочего на свете увлечена спагетти алле вонголи. Стараясь лишний раз не поднимать взгляд на Конте, я с неожиданным для себя азартом ловко добывала вилочкой моллюсков, а пустые раковины складывала на специальную тарелочку. Так я смогла отвлечься от неправильных мыслей и настроиться на рабочий лад. После долгого напряженного съемочного дня и без того горячо любимые мною спагетти алле вонголи показались мне просто пищей богов. Протерев пальчики долькой лимона, я подняла взгляд в поисках салфетки и заметила, что Габриэль все это время внимательно наблюдал за мной, а заодно расправлялся с чериньольскими оливками. Странные чувства боролись внутри меня — спокойствие и умиротворение пытались ужиться с некоторой неловкостью, возникшей между мной и партнером по съемкам. Чтобы примирить их меж собой, пришлось прибегнуть к помощи вина.

— Хочу остаться здесь навсегда, — вздохнула я, опустошив бокал ламбруско.

— А как же Россия? — Конте кивнул в сторону моей груди. До меня не сразу дошло, что он указывает взглядом на принт с собором Василия Блаженного. Признаюсь, на долю секунды я впала в некое замешательство от этого двусмысленного жеста.

— В России все по-другому, — я протянула Конте пустой бокал, и он как истинный джентльмен поспешил спасти свою даму от жажды, до краев наполнив его золотистым игристым вином. — Через несколько месяцев у нас уже будут лежать сугробы снега по колено, а температура воздуха на термометре опустится до минус тридцати.

Конте поморщился. Сразу было видно, как он относится к холодам и заморозкам.

— Вот-вот, — кивнула я. — Ты когда-нибудь заводил старую машину на морозе? Так прежде чем завести, нужно с нее еще и целый сугроб снега смести. Это вам не по солнечным пляжам на кабриолете гонять.

— И ты бы променяла свою Родину на итальянское солнце?

Неожиданно я задумалась. А ведь и в самом деле солнце солнцем, мороз морозом, но Россию я любила больше всего на свете. Россию со всеми ее нелепостями и неурядицами, дураками и дорогами.

— Нет.

— Ну, вот видишь. А говоришь «навсегда», — улыбнулся Конте. — Все русские, которых я встречал, непременно тосковали по Родине. А я не могу подолгу без Италии. Нам в туре специально делают окошки по два-три дня, чтобы мы могли слетать к родным.

— Куда полетите после съемок клипа? — Решила я немного сменить тему разговора.

— У нас запланировано пять концертов в Испании.

— Ого, — я по-настоящему удивилась. Для относительно небольшой Испании пять крупных концертов одной группы было довольно много. — Ну, и любят же вас там.

— Смею надеяться, не только там, — засмеялся Конте. — В нескольких городах в Соединенных Штатах уже давно распроданы все билеты. А концерты только через три месяца.

— Ладно, ладно. Не хвастайся. Мне уже промыли мозги вашей вселенской популярностью.

— Мне нравится, что ты не являешься нашей фанаткой, — Конте внимательно посмотрел на меня. — Нет в твоем взгляде этого безграничного обожания и раболепства. И с тобой можно поговорить, как с простым другом.

«С простым другом…» — гулким эхом раздалось в моем подсознании, и в сердце словно что-то защемило.

— Как ты вообще со всем этим справляешься? Вам же на улицу спокойно выйти не дают.

— Бейсболка, балахон и темные очки. Иногда спасает, иногда нет, — пожал плечами Конте. — У вас в России, кстати, мы гуляли совершенно спокойно.

— Это вам повезло, что Сашка с ее девчонками из русского фан-клуба не знали, где вы гуляете.

— Русские поклонницы очень эмоциональны. В последний приезд нам подарили столько подарков, что мы чисто физически не смогли их все увезти с собой. Пришлось по-братски делиться с музыкантами из оркестра.

— Каким был самый необычный подарок?

— Мне подарили русскую матрешку. На самой большой матрешке был нарисован мой дедушка, благодаря которому я начал учиться музыке. Далее шли бабушка, папа, мама, Франческо, я и Марияграция. А на последних трех, как я понял, автор изобразила себя и наших будущих детей.

Я не удержалась и громко расхохоталась.

— Дорого бы я отдала, чтобы увидеть твои первые впечатления, когда ты до конца разобрал эту матрешку!

— В туре постоянно происходит что-то забавное. Мы любим путешествовать. Но иногда случаются такие напряженные гастроли, что мы даже не успеваем осмотреть достопримечательности города, в котором выступаем. Приезжаем, поем, даем пару интервью и скорее уезжаем дальше, так