— мне ни один экскаватор не дали. Ну — это понятно, вся страна сейчас восстанавливается. Что там про Калугу говорить. Зато с помощью пинка из исполкома мне выделили 5 пленных немцев. Поворот, да⁈ А представьте что у меня в голове происходило. Как-то не готов я к совместной работе с фашистами. Но — всё оказалось не так уж и плохо. То ли нам повезло, то ли немцы попались такие нормальные — работали они хорошо. Можно даже сказать по стахановски. Нет, по-первости как-то вяло у них всё выходило, зато потом всё наладилось. Это моя жена постаралась. Вот честное слово не знал, что она может вести разговор на немецком. А она, как оказалось, могла. Чего уж она там наговорила этим пленным, не знаю. Только после её речи эти недобитые солдаты Вермахта, пахали с утра и до вечера. Молча. С утра спрашивали что нужно сделать, а вечером объясняли чего удалось добиться — и всё.

Перелистнул ещё парочку страниц. А вот ещё запись интересная: «22 апреля 1950 года, суббота. Благоустройство территории Азаровского детдома включая площадку под строительство жилого дома» — и всё! Но это только запись в журнале, а на самом деле — было интересно. 22 апреля — это же день рождения Ленина! День когда проводится Всесоюзный Ленинский коммунистический субботник. Только день, хоть и был праздничным, получился очень неоднозначный. В этот день разрушились некоторые мои мечты и неожиданно появились интересные перспективы. В общем — есть что вспомнить…

Всё началось с визита в Азаровский детдом комсомольских активистов из Московского горкома комсомола во главе с товарищем Крапивиным. Там, с ними ещё прицепом товарищ Михайлов решил проехаться, со своей командой. Тоже решил присоединиться к такому замечательному порыву комсомольцев. Ну а что? Кому-то в голову пришла замечательная идея провести Ленинский субботник в городе Калуга. А именно помочь Вилору Тихому хоть чем-то. Я-то знаю чья это идея и этот хитрый казах еле уехал, на своих двоих, обратно в Москву. Но, об этом немного позже. А сейчас, только и остаётся, что вспоминать самые интересные моменты, которые произошли в этот день.

Самое первое, что приходит на ум — это наверное то, когда Михайлов Николай Александрович секретарь ЦК ВЛКСМ, прямо с порога, сообщил мне, что со «Сталинской премией» ничего не вышло. Опоздали мы, а следовательно и он, по всем срокам. Всё его попытки, как-то повлиять на комиссию и чего-то исправить в датах, не дали результата. Только вот известие, это, уже никак не могло отвлечь от процесса создания «Учебно Производственного Комбината». Там такие темпы были взяты и такие люди были задействованы, что остановиться было просто не возможно. Короче — ну её эту премию, тут и без неё дел невпроворот. Подождём до следующего года. Я про неё, если честно, думать забыл. Если бы Михайлов не напомнил, то и не вспомнил бы я, наверное, до Нового года. Это тогда, когда все нормальные люди отдыхают, а мне делать нечего и только остаётся, что вспоминать всякую фигню. Сказал и сказал — чего теперь? Переживать некогда — трудиться надо!

Сам субботник прошёл сумбурно. По другому это действо назвать никак не могу. Тут же помимо москвичей ещё и калужские представители горкома, обкома, исполкома партии мешались под ногами. Это я ещё про комсомольских товарищей из калужских органов не говорю. В общем — понаехали все кому не лень. Всем же охота засветиться перед столичными товарищами — вот и старались. Не знаю зачем, но — к нам, на субботник прислали представителя прессы с фотографом. Фигли тут фотографировать? Всё ещё пока в процессе подготовки. Нет, кое-какие работы ведутся и вполне себе успешно: траншеи под фундамент копаются, опалубка собирается, гидроизоляция и щебёночная подсыпка в процессе. Так что есть на что посмотреть. Вот только это всё ниже уровня земли. Чего там фотографы хотят запечатлеть?

Пока фотографы суетились и мешались, народ продолжал приводить в порядок территорию. Прошлогодняя листва, трава, упавшие ветки и прочий мусор сгребались в кучи. Дети, как могли помогали, но — больше, просто носились и играли, создавая атмосферу беззаботности и веселья. В общем — всё происходило так как и писалось в газетах «Ударным трудом — весело и продуктивно советский народ отметил день рождения Владимира Ильича Ленина».

У меня сегодня была более важная задача, чем просто уборка территории. Я решил облагородить съезд с основной дороги, который вёл к строящемуся зданию. Там и надо было всего-лишь вырубить кусты ракитника и ивняка. Когда я объяснил чем буду заниматься, то вокруг меня тут же собралась команда и первым был, конечно же Ерасыл — куда уж без него. Крапивин с помощниками тоже решил присоединиться к нам. Михайлов, со своей толпой москвичей, поначалу грёб граблями мусор в детдомовском саду, но — потом каким-то образом оказался рядом с нами. Кусты рубили, оттаскивали подальше в сторону оврага: это где-то метров семьдесят, да по весенней распутице — мечта, а не работа. Замотались все быстро. В какой-то момент, я понял надо что-то делать. Иначе народ просто-напросто будет не в силах вернуться в Москву. Ну и, как всегда не вовремя, решил спеть песню. Я не умею петь, но — эти слова можно просто громко говорить, более-менее соблюдая рифму и этого будет достаточно. Не заметил, что Ерасыл остановился и внимательно слушает стихи. А мне-то что — я рублю куст и не отрываясь от дела, громко декламирую:

— И вновь продолжается бой

И сердцу тревожно в груди

И Ленин — такой молодой

И юный Октябрь впереди!

И Ленин — такой молодой

И юный Октябрь впереди!

В мире — зной и снегопад

Мир и беден и богат

С нами юность всей планеты

Наш всемирный стройотряд!

И вновь продолжается бой…

Вот ведь… Остановился, оглянулся, а вокруг меня собралась толпа поклонников. Наверное, я слишком громко орал. А что? Тут как бы по другому не получалось: или громко орать, или тогда помощи от песни не будет никакой, и кусты фиг вытянешь.

— Вилор это ты сейчас, что такое напевал? — аккуратно и очень интеллегентно поинтересовался Крапивин.

— Да! — влез в разговор Ерасыл, — давай рассказывай! Слова давай! Вместе орать будем. Потом я за домбыром сбегаю и тогда петь будем.

Ерасыл когда ему что-то очень нужно — почему-то постоянно начинает говорить с акцентом. В спокойной обстановке я такого за ним не наблюдал. И что им ответить? Решил идти проторенной дорогой. Немного помялся,